— Не надо, — сказал вдруг комиссар изменившимся голосом, — доложите на месте. — Он повернулся к Мигелю. — Роберто убит.

— Не может быть! — это было единственное, что Мигель сумел произнести.

— Срочно машину, — крикнул комиссар в микрофон. — Одевайтесь, — предложил Мигелю и первым вышел из комнаты. Гонсалес бросился натягивать пиджак.

Уже сидя в машине, Мигель в тысячный раз задавал себе вопрос: как это произошло? — и не находил ответа. К отелю «Картер» они подъехали довольно быстро. У дверей уже стояли две полицейские машины и несколько газетчиков. Помещение «Нью-Йорк таймс» находилось буквально в нескольких шагах отсюда. Комиссар недовольно поморщился.

— Откуда они пронюхали?

К ним подбежал плотный, коренастый человек в застегнутом пиджаке. Проломленный нос и грубые черты лица сразу выдавали в нем бывшего боксера."

"— Я ждал вас, господин комиссар. Полиция еще не знает, что произошло.

— А откуда здесь полицейские машины, Том?

— Это внизу, в баре, была какая-то драка. Вот и приехали. Говорят, в ней участвовал отпрыск Кеннеди. Он наркоман. Ну газетчики и набежали.

Никем не замеченные, они прошли в лифт и поднялись на этаж, на котором размещался номер Мигеля. Он только вчера покинул его. Длинный коридор и наконец дверь. Та самая.

— Откройте, — приказывает комиссар.

Тот стучит, и дверь моментально открывается. В глубине комнаты еще двое сотрудников.

— Представители Интерпола, — тихо говорит Том.

Пока комиссар здоровается с ними, Гонсалес входит в комнату. На полу у самого окна лежит Роберто. Пуля попала прямо в сердце, и на рубашке уже расплылось большое красное пятно. Это должен был быть я, с какой-то отрешенностью думает Гонсалес, это стреляли в меня. Как сквозь туман он слышит осторожный голос представителя Интерпола: «…очевидно, стреляли из окна. Парень подошел к окну и… Пулю, конечно, надо извлечь, но, видимо, стреляли из снайперской винтовки».

Комиссар выглядывает из окна.

— Том, — обращается он к своему помощнику, — в машине у меня двое ребят. Возьми их и осмотри вон то здание. И побыстрее, до приезда полиции. Гонсалес, — обращается он к Мигелю, — возвращайтесь в отдел. Постарайтесь разобраться, что там все-таки произошло.

Мигель кивает головой и, взглянув еще раз на простреленное тело, выходит из комнаты. На губах мертвого ему чудится улыбка. «Девятнадцать лет, — вспоминает Мигель вчерашние слова Роберто и его улыбку, — прямо как в кино».

Уже сидя в машине, вдруг замечает, что скулы болят от напряжения — до такой степени он сжал зубы.

Приехав в отдел, Гонсалес сразу поднялся к себе. Собрал всех, кто обеспечивал блокировку, вызвал даже ребят с улицы и предложил всем думать.