— Этим ты подрываешь мою мальчишескую веру в детективную литературу, — сказал Мейер. — Средства осуществления преступления, мотивы его и представившаяся возможность его совершения. Вот три кита, которые известны всем и каждому.

— Не включай сюда меня, пожалуйста. Я всего лишь делаю свою работу, — сказал Карелла.

— Ага, — сказал Мейер.

— И все-таки это всегда происходит внезапно. В один прекрасный день все эти разрозненные клочки вдруг неожиданно объединяются в единое целое. И каждый раз они выглядят совсем не так, как казалось тебе с самого начала. Для того, чтобы разгадать мотивацию преступления, нужно было становиться не полицейским, а психиатром.

— А все же, — сказал Мейер, — тут просто масса радиодеталей. И вор этот не поленился целых семь раз совершать кражи со взломом только ради того, чтобы заполучить их. Слишком уж все это рискованно, если речь шла бы о простом хобби. Как ты думаешь, Стив, к чему все это может сводиться?

— А черт его знает, — ответил Карелла и снова принялся за печатание своего отчета, пытаясь обеими указательными пальцами сломить ожесточенное сопротивление старой пишущей машинки.

Глава 3

Диана Кинг не была красавицей. Однако она была весьма привлекательной женщиной. Привлекательность ее в главном была основана на правильной лепке лица, которое хотя и не вполне соответствовало нормам Голливуда или Мэдисон-Авеню, являлось тем не менее великолепным каркасом, позволявшим украшать и улучшать его, не нарушая гармонии. Привлекательность ее помимо этого основывалась на целом ряде вещей. Это были, во-первых, услуги, предоставляемые салонами красоты и сотнями парфюмерных и прочих фирм; во-вторых, образ жизни — в комфорте, роскоши и при отсутствии забот; в-третьих, услуги парикмахеров и массажисток; и в-четвертых, врожденный вкус, позволяющий ей прекрасно подбирать платья и туалеты к своей фигуре, хотя та отнюдь не отличалась многими излишествами, присущими кинозвездам.

Диана Кинг была привлекательной женщиной. Честно говоря, Диана Кинг была чертовски привлекательной женщиной.

Она стояла сейчас в фойе у входной двери своего роскошного дома — тридцатидвухлетняя женщина в черных свободных брюках и белой блузке с длинным рукавом и глубоким вырезом впереди. На плечи и шею ее, прикрывая блузку, было накинуто полотенце. Волосы ее были так же черны, как брюки, если не считать одной пряди, начинающейся у виска надо лбом и теряющейся где-то в районе макушки. Серебряный поясок охватывал тонкую талию. Еще раз окинув глазами комнату, она снова обратилась к Питу Камерону.

— Что они сотворили с Дугом? — повторила она свой вопрос.

— Ничего, — ответил Камерон. — А что это вы сотворили со своими волосами?

Рука Дианы рассеянно тронула серебристую прядь.