Солнце бодро приподнимает завесу ночи и выглядывает из-за нее, окруженное сияющим нимбом, который расцвечивает голубизной небесный свод над собой и поднимается все выше и выше, заставляя ночной мрак сворачиваться и обращаться в паническое бегство. Его желтые и оранжевые лучи расписывают оконные стекла, стены домов и крыши, заливают золотом мрачные воды реки Харб. И нет у него с этим вставанием никаких проблем — оно просто подымается все выше и выше. Вот теперь с полным правом можно сказать: “Доброе утро, Америка, не спи — время вставать и сиять”.

Свет неоновых ламп блекнет в лучах окрепшего солнца.

В черных провалах улиц еще монотонно мигают огни светофоров. Но движения пока нет и поэтому смена зеленых и красных огней все еще бессмысленна. Подле них еще не толпятся пешеходы, раздражаясь сменой разрешающих и запрещающих сигналов. Мелькают огоньки светофоров, и даже в их стеклах отражается теперь, солнечный свет. Однако красочней всего он отражается миллионами оконных стекол высоких зданий, которые вглядываются в надвигающийся с востока день сотнями пылающих глаз.

Слепой, нащупывая палкой дорогу, бредет по тротуару.

Вот уже и на реке пробудилось движение. Те Джорджи, что работают на реке, откликаются на запах соленой воды и поджаренного бекона. От причалов несутся гудки буксиров и паромов. На военном корабле слышится звук сигнальной трубы.

Уличные фонари гаснут. В городе полновластно царит теперь одно солнце. Патрульный полицейский молча совершает обход своего участка, пробует дверные ручки магазинов, заглядывает внутрь, прислоняясь лицом к стеклам витрин, чтобы разглядеть, не случилось ли там чего за ночь.

Он бросает привычный взгляд на часы.

Без четверти шесть. Через пару часов его, наконец, сменят.

Ночь была длинной и холодной. Но уже наступило утро.

* * *Она молча собирала вещи в залитой солнечным светом спальне. Сияющие в солнечных лучах пылинки мелькали в свете, падающем из окна, придавая особую выразительность ее фигуре, склоненной над огромным чемоданом. Лиз Белью следила за ее действиями, полулежа на шезлонге, стоявшем чуть в стороне от кровати и прихлёбывая кофе из крошечной чашечки.

— В такую рань я не подымалась ни разу с того предрассветного часа, когда ребята из нашего спортивного клуба совершили ночной налет на наши спальни и принялись сдергивать со спящих девчонок одеяла, — сказала Лиз.

— Да, я помню эту ночь, — отозвалась Диана.

— Ах, прекрасные деньки нашей знойной юности, и куда вы, только подевались? Тогда ребята из клуба совершили этот налет только ради того, чтобы поглядеть на нас без трусиков, а теперь мой Гарольд, если и совершает по ночам на что-нибудь налет, так только на пиво в холодильнике."

"— Всем нам суждено когда-нибудь повзрослеть, Лиз, — сказала Диана.