Сотрясаюсь от рыдания, резко убираю телефон в сумку, чтобы не видеть, забыть, возненавидеть сильнее и почти кричу на Майю, которая только спросила, что со мной.

Она, что удивительно не убежала, не испугалась моего раздражения и гнева. Подошла и голову погладила. Как мама. А я просто прижалась к ее стройному телу, желая быть ближе хоть к кому-то. Желая ласки.

Хотелось ей все рассказать, хоть кому-то, обо всем, но я заговорила на отвлеченные темы, что выявило много интересных фактов.

Мы работаем в одной больнице, только на разных этажах. Когда я спросила, каким образом Майя стала любовницей дяди педанта, она отмолчалась. Но это не помешало нам найти общий язык и пообсуждать последние сплетни нашей больницы.

Давид в этот день так и не появился, и я просто пошла ложиться спать. Дожидаться нового ура. Что же меня ждет?

Вечером позвонил Паша, рассказал, что Макара задержали за избиение консьержа.

Мне бы порадоваться, а я только почувствовала себя виноватой, ведь это я натравила старичка на хищное животное.

Ложусь спать с тяжелым сердцем, думая, как там в тюрьме Макар. Хотелось, конечно, ощутить хоть толику злорадства, радости, но в душе сидит только беспокойство… Не жестко ли ему спать, покормили ли его, не побили ли его…

С утра открываю глаза на удивление легко, но без Макара спать вторую ночь подряд было некомфортно, хотелось снова услышать:

— Малыш, у меня тут проблема, только ты в силах ее решить.

Я бы посмеялась, подразнила и со смехом умчалась от него. Правда погоня была бы не долгой, а член, качающийся, как камыш на ветру, очень быстро нашел между моих ног пристанище. И были бы смех, сменившийся стонами и тихими признаниями в любви."

"‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍А Макар бы рычал, толкаясь все быстрее, закинув мои ноги себе на плечи, и говорил, какая я ох*енная…

Прикусываю губу, глажу еще плоский животик и долго смотрю, как луч солнца ползет по потолку, глотаю слезы и мечтаю, мечтаю, мечтаю. Повернуть время вспять. Подумать, прежде чем делиться своей радостью.

Может быть, это я виновата? Надо было как-то иначе. Подождать. Сразу предъявить тест на отцовство, чтобы у него не оставалось и тени сомнения.

Но меня поражает сам факт его настойчивости, это, откровенно, напрягает.

И этот его тест…

Там наверняка напортачили лаборанты. У них там такой завал, что всякое бывает. И вообще, зачем делать его именно сейчас, да и каждый год, если уверен в бесплодии. Это ведь не стандартный анализ крови.

В голове крутится листиком на ветру какая-то мысль, и я пытаюсь за нее ухватиться. Поймать.

Все так сложилось. Не хорошо. Не вовремя. Моя импульсивность, этот анализ, и та неделя, из-за которой Макар не верит.