— Не веришь, что ребенок твой, пошел тогда на х*й! Ты — мне — не — нужен! Не нужен, слышишь? А когда я сделаю тест на отцовство, я приду и запихну тебе его в рот…

— Василиса, следи за языком…

— То за п*здой следить, то за языком, пошел в задницу, Черкашин. Теперь точно все, — иду я к двери, как чувствую захват на руке и большое тело сзади. Зачем тормозит. Не верит же. Шлюхой считает. Пусть отпустит и не жмётся ко мне так близко, так нежно.

Стояк говорил только о том, что даже в такую вот бурю он меня хочет. Всегда меня хочет и любит, но не верит. Не верит… Ой, дурак.

— Малыш, — шепчет он мне в затылок, целует губами, держит крепко-крепко. Не вырваться. — Не кипятись, я не прав.

В душу рвется счастье, растет как дерево, цветет, но следующие его слова, как стук топора лесоруба. Дерево валится на землю, а я умираю вместе с ним.

— Ты просто боишься, что я буду тебя ругать, а я не буду. Мы пройдем через это… Вместе. Может быть, ты просто забыла. Выпила…

— Я не пила, — огрызаюсь, стараясь вырваться, но резким движением рука сжимает грудь.

— Тогда просто боишься…

— Тебя мне что ли бояться, — смеюсь наигранно и зло. — Ты даже анализ нормально сделать не можешь. Веришь кому угодно, только не мне…

Наверное, погорячилась, впрочем… Расставаться, так с музыкой, только теперь окончательно. Навсегда. Потому что, если нет доверия, хотя бы желания выслушать, то нет любви. Нет любви, нет веры в будущее.

Он касается губами шеи, разнося по коже привычные мурашки, стягивая внутренности в тугой узел. Мнет грудь руками, трется членом.

— Малыш, любимая… — рукой через брючки ласкает промежность, медленно, тягуче. Оттягивает сосок, рукой тянется внизу, задирает водолазку и шокирует напряженное тело касанием, как оголенным проводом. Я прикусываю губу, поднимая руки к его волосам, дергаю пальцами. Хочу его всегда, всегда… Пальцы внутри брюк, толкается через них все чаще. Елозит, готов содрать их к чертовой матери. Так сладко, так сладко с ним всегда. Сжимаю бедра, чувствую, как намокла, как теку. Последний раз? Опять? Или не стоит?

— Мы все решим, — слышу его приглушенный голос через туман похоти и вожделения. — Это глупое недоразумение. Срок маленький и скоро все будет, как прежде. Мы решим проблему.

А… Что? Что, бл*ть?

— Не поняла, — дыхание спирает, в горле ком. Каблуком ботинка резким ударом даю по голени, тут же вырываюсь. Смотрю в эти глаза. Такие любимые. Такие дикие сейчас.

— Какую проблему?

— Плод, что ты носишь…

— Плод? — переспрашиваю, перебивая. С трудом дышу и невольно опускаю на живот руки. Защищаю. — Плод?!

Это не мой мужчина. Я его не знаю. Кто ты, урод? Верни мне моего Макара. Верни же… Потому что ты хочешь забрать то, что я так хотела. Семя нашей любви. Его и мое.