Я же все-таки сдала ему на права, правда пришлось заканчивать минетом, но он мне дал свое разрешение брать любую его машину.

Дамира чему-то кивает и в это время распечатанные результаты, только мельком туда взглянув, протягивает мне.

— Тогда, думаю, он будет только рад узнать, что его возлюбленная беременна.

Глава 25

Охренеть.

Ребенок. Настоящий. Живой. Ребенок Макара. Меня до сих пор трясет.

Я ведь не поверила сначала, прекрасно помню, что Макар стерилен. Но три теста крови, три теста на беременность, гинекологический осмотр и узи выявили четкую форму плода. Еще совсем не оформившегося, но уже с бьющимся сердцем. Частичка меня и Макара.

Вместо того, чтобы после смены пойти в машину, приехавшей за мной охраны, я выхожу со стороны скорой помощи и иду прогуляться. Подышать свежим речным воздухом, понаблюдать за беззаботными облаками.

Мне нужно подумать. Обо всем. Обо мне. О Макаре и наших отношениях. О том, есть ли у них будущее.

Выхожу на мостовую и сажусь на первую скамейку, откидываюсь на спину и чувствую, как ветер теребит мне волосы."

"Ребенок… Я ведь не хотела, не планировала… Это просто… Но ведь это часть нашей любви. Часть Макара.

Любить его и не полюбить его частичку просто невозможно. Ведь я люблю в нем все, даже отвратительный характер, даже его грубость порой, даже его профессию.

Потому что именно она сделала его таким. Сексуальным, матерым, резким в решениях. Он само совершенство, и я почти вижу насколько прекрасен будет его ребенок. Сын. С его либидо только сын.

И я бы прямо сейчас сорвалась на бег, отправилась к нему и закричала, что беременна. Что у нас скоро появится малыш. Настоящий малыш.

Но мне нужно подумать о стратегии, ведь Макар уверен, что не может иметь детей. И я раздумываю все то время, пока пешком иду от набережной до клуба, почти не замечая, как сумерки сменила душная, летняя ночь.

Аргументы. Это самое главное. Он ведь взрослый человек, а значит должен понимать, что мне ему нет смысла врать. Тем более… Тем более, он любит меня.

Даже Дамира сказала, что если любит, то даже сомневаться не будет.

Даже если… — почему-то вырывается перед дверью в клуб судорожный вдох. — Даже если, он не поверит. Через три недели можно сделать тест на отцовство. Но пусть только попробует его потребовать… Черт… Я даже не знаю, что буду делать, если он начнет допрос. А если придётся уйти?

Про аборт даже не думаю. С ребенком придется идти на поклон к дяде… Он не оставит.

Но ведь Макар сказал, что не бросит. Он говорил, что любит. Любит, любит, точно любит.

Может быть, ребенок подтолкнет его к смене образа жизни?

Поднимаюсь по лестнице клуба в кабинет Макара, замечая почему-то отсутствие охраны и вдруг слышу наверху удар.