- Ну, там и расплатишься, как прибудем, - молвил Михаил, не скрывая тихой печали в голосе, - С этого полудурка блаженного что взять-то? – молвил Михаил, махнув на Фёдора, - Ну что же? Прощайтесь там, что могу сказать?

С этими словами Луговский хлопнул в ладоши, и подошёл к ножу, коий вошёл в икону с одного метанья.

Фёдор облегчённо выдохнул и крепко обнялся с Генрихом.

- Береги себя, - молвил Басманов, прижимая друга к сердцу.

- Я бы даже сказал, - громко отозвался Луговский, - гляди в оба!

Фёдор хмуро свёл брови, а вот Генриху пришлась по сердцу шутка. Он радушно посмеялся, и ту весёлость скоро перенял и Фёдор.

Михаил резко обломил нож – лезвие отломилось и осталось в промёрзшем дереве. Князь жестом подозвал Фёдора, и отдал ему рукоять.

Басманов, не ведая, какой в том был смысл, принял эдакий подарок.

- Сохрани её, - напутственно молвил князь, похлопав Фёдора по плечу.

Басманов кивнул, пущай и не разумея никакого в том смысла.

…

Сердце Фёдора тревожно забилось, покуда он ещё не воротился в кремль. Юноша приметил фигуру Малюты, спускающегося с ворот.

«Токма этой чести и не хватало…» подумалось Фёдору, когда юноша завидел, что Скуратов вышел его встречать.

- И где же маялся, Федя? – вопрошал Скуратов, не дав опричнику и спешиться.

- Уж и не припомню… - пожал плечами, - Дал волю подружке своей. Застоялась, бедная.

Малюта усмехнулся, глядя исподлобья на Басманова."

"- Авось, припомнишь чего? Куда умчалась? Нет? – вопрошал Фёдор, наклонясь к уху любимицы своей, да ласково трепля её шею.

- Чай, вы нарезвились? – вопрошал Малюта, скрестив руки, - Андрей-немец помер.

Фёдор сглотнул, поднимая холодный взгляд на Скуратова.

Поджав губы, юноша спешился, отдавая поводья конюшим.

- Отчего-то его точно нехристя хоронили – никто тела и не видел, - протянул Малюта, почёсывая щёку.

Фёдор прочистил горло, воротя взгляд от Скуратова.

- Где он, Федь? – твёрдо вопрошал Малюта.

Басманов смело обратил взор на Григория. Фёдор чуть вскинул голову, и будто бы глядел сверху вниз. Не отводя своего упрямого взора, юноша осенил себя крестным знамением.

Малюта усмехнулся, да пожал плечами.

- Как знаешь, Басманов, как знаешь, - молвил Малюта, - Поди к царю-батюшке, и сам всё доложишь.

…

Фёдор предстал пред владыкой, восседавшем на троне. Лик государя был мрачен и суров. Никогда до сего мигу юноша не видел, чтобы Иоанн столь отдавался силам мрачной кипучей бездны, нежели сейчас. В глазах царя явственно горела сама преисподняя, безмолвно и оглушительно рыча, вопия и стрекоча.

Но даже этот взгляд Фёдор мог выдержать, покуда взор его не пал на отца, что стоял подле владыки.