– Сидел долго на обезболивающих, потом напрягся и бросил. Без всяких бесед с душеедом. Просто сила воли нужна. Одна незадача – мне с тех пор все время холодно, вот в этом костюме в самый раз. Без него меня колотит, аж зубы стучат.

– Эй, вы уже идете? – закричала бабка в сером платье, стоявшая около мирно спящей на асфальте женщины. – А я уж хотела в подвал скакать. Эленка славно водочки покушала.

– Тетя Зина, она зашьется, – пообещала Муся.

– Вот и здорово, – кивнула бабуля, – давайте ее вместе отсюда унесем, не ровен час простудится. Мишенька, бери ее за правую руку, я за левую, Муся за одну ногу, а молодой человек, мне пока незнакомый, – за другую.

С Божьей помощью и с нашим усердием поднимем Эленку.

– Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин, – сказал я.

– Очень приятно, Зинаида Федоровна, – представилась пенсионерка.

– Баба Зина, ты лучше нам двери подержи, – распорядился Михаил, – мы сами ее упрем.

– Считаешь меня старой? – обиделась Зинаида.

Муся от всей души чихнула.

– Будь здорова, – хором произнесли все.

– Зубы, – простонала хозяйка подвала, – и глаза.

– Выпали! – всплеснула руками Зинаида Федоровна.

Я нагнулся, Михаил проделал то же самое.

– Вань, нашел? – спросил он через минуту.

– Нет, – признался я, – по идее, челюсть и линзы должны были упасть неподалеку, но их нет.

– Вот гады, – резюмировала Муся, – очень подлые! Плюхнутся и подскочат, опять плюхнутся и снова скачут.

– Протез и линзы резиновые? – поразился я.

– Нет, просто у них характер вздорный, – вздохнула Муся."

"– Вот! – заявила Зинаида Федоровна. – Может, я, по мнению Миши, и старая выжившая из ума слепая дворняжка…

– Не говорил я такого, – опроверг Миша.

– Но точно подумал, – прищурилась бабка, – я на твоем лице эти мысли прочитала.

– Нет, нет, нет, – твердил «медведь».

Я дернул его за волосатый бок и шепнул:

– Не спорь!

– Так она чушь несет, – тоже тихо сказал Миша.

– Никогда не возражай женщине, – еле слышно посоветовал я, – ее не переубедишь, только сам расстроишься.

– Ты прав, – согласился Миша, – лучше в лоб треснуть, легонько, с любовью, тогда она сразу заткнется.

– Пусть я, по мнению Мишани, безмозглая дурында, – дудела в свою дуду бабка, – но вы, молодые, резвые, умные, ничего не нашли, а я! Опля! И зубки держу, и глазки!

– Как вам удалось их увидеть? – поразился я.

– я наивнимательнейшим образом вокруг озирался и ничего не заметил.

– Они мне на кофту приземлились, – хохотнула Зинаида, – вернее, прикофтились!

Муся засунула челюсть в рот, вставила линзы и обняла соседку.

– Баба Зина, у тебя такое крутое чувство юмора, я тебя люблю!

– И я тебя, – умилилась старушка, – и Медведя тоже, хоть он меня каргой, Бабой Ягой обозвал.

Миша сдвинул брови, сжал кулаки… Я вцепился ему в шерсть.