«Он больше походит на популярного актера, снимающегося в сцене суда», – подумала Дженнифер. Он сидел неподвижно, лишь его темные глаза выдавали внутреннее напряжение. Глаза постоянно находились в движении, рассматривая каждый уголок зала заседаний, будто ища путь к спасению. Но путей к спасению у него не было. Ди Сильва позаботился об этом.

На свидетельском месте стоял Камилло Стела. Он здорово напоминал хорька своим длинным, вытянутым лицом с тонкими губами и желтыми зубами. Маленькие глазки так и бегали. Еще не раскрыв рта, он вызвал недоверие публики. Роберт Ди Сильва знал о недостатках свидетеля, но это не волновало его. Самое главное заключалось в показаниях Камилло. Он должен рассказать леденящую кровь историю, которую до этого момента не рассказывал никому. В ней-то и была сокрыта правда.

Окружной прокурор подошел к свидетельскому месту, после того как Стела поклялся на Библии.

– Мистер Стела, я хочу, чтобы присяжные знали, что вы согласились давать свидетельские показания лишь после того, как вам пообещали заменить статью «убийство» на более мягкую – непреднамеренное убийство. Это так?

– Да, сэр. – Его правая рука дрожала.

– Мистер Стела, вы знакомы с обвиняемым Майклом Моретти?

– Да, сэр. – Он старался не смотреть на стол защиты, где сидел Майкл Моретти.

– Какого характера было ваше знакомство?

– Я работал на Майка.

– Как долго вы знаете Майкла Моретти?

– Почти десять лет. – Его голос был едва слышен.

– Не могли бы вы говорить погромче?

– Почти десять лет. – Шея свидетеля задергалась.

– Не могли бы вы сказать, насколько близки вы были с обвиняемым?

– Протестую! – Томас Кол факс вскочил на ноги. Адвокат Майкла Моретти был седовласым мужчиной лет пятидесяти. Занимая ранг consigliere[3] в мафиозном синдикате, он считался одним из самых ловких адвокатов в стране. – Окружной прокурор пытается задавать наводящие вопросы.

– Протест принимается, – сказал судья Лоренс Уолдман.

– Я перефразирую вопрос. В качестве кого вы работали на мистера Моретти?

– В качестве человека, улаживающего щекотливые дела.

– Не могли бы вы развить свою мысль?

– Ага. Ну, если возникла проблема, скажем, кто-то позволял себе лишнее, Майк вызывал меня, чтобы я вправил тому мозги.

– И как вы это делали?

– Известно как – кулаками.

– Не могли бы вы привести какой-нибудь пример для присяжных?

Томас Колфакс снова встал:

– Протестую, ваша честь. Этот вопрос не имеет никакого отношения к делу.

– Протест не принимается. Свидетель может отвечать на вопрос.

– Ну, Майк занимается «акульим промыслом»[4], так? Значит, пару лет назад Джимми Серрано вовремя не выплатил должок, ну, Майк и послал меня проучить его как следует.

– В чем это заключалось?

– Я переломал ему ноги.