– Козел он вонючий!

«Прекрасное начало», – подумала Дженнифер. Она с трудом удержалась, чтобы не вытереть слюну с лица.

– Вы в чем-нибудь нуждаетесь, мистер Уилсон?

Его губы растянулись в беззубой ухмылке:

– Да, малышка. В бабе. Понятно?

Она постаралась не обращать на это внимания.

– Может быть, вы мне расскажете, что произошло?

– Слушай, ты. Если хочешь узнать историю моей жизни – плати. Я продам ее для кино. А может, и сам там снимусь в главной роли.

Исходящая от него злоба пугала Дженнифер. Ей хотелось уйти отсюда как можно быстрее. Паттерсон был прав. Она зря потеряла время.

– Боюсь, что я вряд ли смогу вам помочь, мистер Уилсон. Я пообещала отцу Райену, что по крайней мере поговорю с вами.

Абрахам Уилсон снова беззубо улыбнулся:

– Ишь ты какая! Потрахаться со мной не хочешь?

Дженнифер встала. С нее было довольно.

– Вы что, всех так ненавидите?"

"– Знаешь, куколка, ты влезь в мою шкуру, а я – в твою. А потом мы поговорим о ненависти.

Дженнифер стояла, глядя на безобразное черное лицо, пытаясь переварить услышанное. Затем она медленно села.

– Расскажите, что же все-таки случилось, Абрахам.

Он молча смотрел на нее.

Дженнифер ждала, разглядывая его, представляя, каково находиться в его шкуре. Он был весь в шрамах. А сколько шрамов было у него на душе?

Они сидели, долго не произнося ни слова. Наконец Абрахам Уилсон сказал:

– Я пришил этого сукина сына.

– Зачем вы убили его?

Он пожал плечами:

– Этот ублюдок полез на меня с тесаком, и я...

– Не пытайтесь меня провести. Откуда у заключенного тесак?

Лицо Уилсона окаменело.

– А ну мотай отсюда! Я тебя не звал. – Он встал. – И чтобы больше тебя здесь не было. Я очень занятой человек.

Развернувшись, он зашагал к охраннику.

Они оба вышли из комнаты. Вот и все. По крайней мере Дженнифер могла сказать отцу Райену, что поговорила с Уилсоном. Большего сделать она не могла.

Охранник проводил Дженнифер к выходу. Шагая через тюремный двор, она думала об Абрахаме Уилсоне и о своем отношении к нему. Он ей не нравился, и поэтому Дженнифер допустила то, на что не имела права, – она осудила его. Она заранее считала его виновным, хотя суд еще не состоялся. Может, кто-то и напал на него, не с ножом, конечно. Но, может, нападавший держал в руке камень или кирпич.

Дженнифер замедлила шаг и в нерешительности остановилась. Инстинкт подсказывал ей, что надо вернуться в Манхэттен и забыть об Абрахаме Уилсоне.

Повернувшись, Дженнифер пошла к заместителю начальника тюрьмы.

– Это тяжелый случай, – сказал Ховард Паттерсон. – Если возможно, мы стараемся перевоспитывать, а не наказывать, но Абрахам Уилсон зашел слишком далеко. Его успокоит только электрический стул.

«Странная логика», – подумала Дженнифер.

– Он сказал мне, что на него напал человек, вооруженный тесаком.

– Все может быть.