– Они же старше, они – родители, и потом, если не слушаться, они же накажут…

– Ну, накажут, и что?"

"– Как – что? Я не люблю, когда меня наказывают. Мне легче сделать, как заставляют, потому что потом в кино не пустят, с Родиком не пустят гулять, а мне так не хочется. И потом, меня не так уж много и заставляют делать такого, чего мне не хочется. Бабушке я с удовольствием помогаю, мне нравится.

– Ну так и помогай на здоровье! А вот когда тебе мама купила кофточку в горошек и с бантом, тебе же бант не понравился, помнишь? Ты спросила у мамы, можно ли его отрезать, а мама не разрешила, и ты так и носишь эту кофточку с абсолютно дурацким бантом, хотя он там ни к селу ни к городу и уродует тебя.

Да возьми ты ножницы и отрежь его! Сделай хоть раз так, как ты сама считаешь правильным! Выскажи ты хоть раз свое мнение! Прояви себя как личность! Любань, ты ведь никакая, ты это понимаешь?

– Ну почему ты говоришь, что я никакая? – огорчилась Люба. – Так не бывает. Все люди какие-нибудь.

– Хорошо, поспорь со мной, хотя бы постарайся мне показать, какая ты.

– Я… – Люба задумалась. – Не знаю. Наверное, ты права, Тома.

Вот про тебя мне легко было бы сказать, какая ты: ты строптивая, резкая, своевольная, целеустремленная. Про тебя много чего можно сказать. А про меня, кроме того, что у меня коса длинная, и сказать-то нечего.

– Вот! – торжествующе воскликнула Тамара. – Ты думаешь, что, пока ты маленькая, ты можешь быть никакой и всех слушаться, и всем потакать, а как только ты вырастешь, то сразу же станешь «какая»? Да не станешь, если уже сейчас не начнешь над собой работать. Ты должна определить, Любаша, что для тебя главное, и выработать правила для себя и следовать им до конца.

Ты должна определить, что ты считаешь нужным, а что ненужным, на что тебе жалко времени, а на что не жалко. Вот ты скажи мне, у тебя есть цель?

– А ты никому не скажешь? – Люба понизила голос.

– Конечно, нет, что я, трепло базарное, что ли?

– Честно-честно? Поклянись! – потребовала Люба.

– Честное слово, под салютом всех вождей, никому не скажу.

Люба помолчала, собираясь с духом.

– Том, для меня самое главное в жизни – это Родик, только ты не смейся, пожалуйста. Я его так люблю – невозможно даже объяснить.

Мне так хочется, чтобы он был со мной не просто как с подружкой, с которой только летом встречается, а чтобы в городе с ним встречаться, чтоб в кино вместе ходить, чтоб он меня за руку держал… только ты, Тома, не говори никому, ладно? Мне так стыдно.

– Почему это тебе стыдно? – нахмурилась Тамара.

– Потому что я еще маленькая. Бабаня говорит, что в моем возрасте думать о мальчиках еще рано.

– Ой, я тебя умоляю! – Тамара выразительно закатила глаза. – Да в твоем возрасте самое время думать о мальчиках.