А как только оказывался наедине с бабками, сразу делался эдаким лисенком, который всеми правдами и неправдами вымогает у них, во-первых, похвальбушки в свой адрес и, во-вторых, прощение за все шалости и разрешение на всяческие вольности. То есть он четко усвоил, что если для мамы он единственным уже не будет никогда, и нечего даже пытаться, то с бабками есть возможность еще порезвиться. А бабки – ты представляешь, что творят, курицы безмозглые? Внушают мальчонке, что ему все завидуют! Этому лисенку нельзя, видите ли, замечание сделать! Он не может поступить неправильно по определению.

А если его кто-нибудь критикует, то ответ всегда один: это они, деточка, тебе завидуют. Петя сказал, что ты плохой и жадный, раз не даешь ему свою игрушку? Он просто тебе завидует, потому что у тебя есть такая чудесная игрушка, а у него нет, и вовсе ты не плохой, ты самый чудесный. Учительница Марь-Иванна сказала, что ты слишком самоуверенный, не делаешь домашнее задание, надеешься на свою память, а она тебя подводит, и поставила четверку – она сама дура, она тебе завидует, потому что ты очень способный и память у тебя отличная. И все в таком духе. Представляешь?

– Кошма-ар, – протянул Камень. – Эдак они парня-то совсем загубить могут. И все-таки я не понимаю, а Родислав-то куда смотрит? Неужели не видит, не понимает ничего? Он же неглупый человек. Ну ладно Люба, она с младшим ребенком замоталась, но у отца-то глаза есть?"

"– Так в том-то и дело, что при отце Николаша шелковый! Я ж тебе, валуну тупому, объясняю, что он при родителях ведет себя совершенно иначе. И бабки при Любе и Родике язык в задницу засовывают. Иногда, правда, бывает, что и дома у Любы они чего-нибудь брякнут, но она как-то внимания не обращала на то, что они говорят, она все больше на сына смотрела и на дочку и радовалась, что, мол, какие у нее детки чудесные растут.

А Родислав от проблем воспитания вообще дистанцировался, для него важно, что у него двое детей, причем мальчик – старший, вот это обстоятельство его по-настоящему радует, а уж какой там мальчик получился, какая девочка вырастет – это пусть у жены голова болит. Дети и хозяйство – удел женщины, вот пусть и занимается. Нет, я ничего не хочу сказать, он ведет-то себя прилично, зарплату всю до копейки приносит, не пропивает, на девок не тратит, и если Люба попросит чего-нибудь помочь – всегда помогает, если он дома. Только дома-то он бывает… Ну, сам понимаешь, рабочий день-то ненормированный, да и суточные дежурства частенько случаются.

– Ладно, это все я понял. Ты мне про Любу и детей уже много рассказал, а про Родислава что-то молчишь, каждое слово из тебя клещами тянуть приходится. Неужели нечего рассказать?

– Да есть что, – тяжко вздохнул Ворон, – только тебя это вряд ли обрадует.