Так и скажи ему: глэрд Райс ждет тебя, паскудную гниду, дабы раздавить!

Внушительный опыт общения с Оринусом приносил пользу, кто-то бы подумал, что зверская морда и щелчки зубами — выражение ярости, мне же было очевидно — ящер растерян и обескуражен. Он остался один. Рассчитывать же только на себя, как всякий прирожденный исполнитель, не привык. И этим нужно пользоваться. Поэтому я продолжил, так же спокойно, уверенно, с нажимом:

— Ты в дерьме. По самый кончик твоего рога. Но я всегда предоставляю выбор: преклонить колени и служить мне верно, или… или тебя ждет незавидная участь.

И я не встану между тобой и моим спутником, как бы мне не было противно от творимого им. Он тобой заинтересовался, — четкам неопределенно махнул куда-то за спину, — Теперь просто уходом за Грань ты не отделаешься. Спрошу у тебя, на что ты рассчитываешь и что ты сможешь нам противопоставить, если ты даже не бог? Доступа к любым алтарям у тебя нет, нет и союзников, тебя обманули и бросили в канаву, как вшивую девку из портового борделя. Усугубляет ситуацию простой факт — у тебя имеются в наличие все технологические отверстия, предназначенные природой, так как ты создан по образу и подобию Оринуса. И это плохо. Для тебя. Потому что поблизости кружит вороном мой верный соратник, и, повторюсь, окорачивать я его не стану, — показал на дер Вирго, который поправил что-то в районе пояса, — Как я тебе говорил, он любитель экзотики. А ты довольно необычен. Не находишь? Его же очень интересует все новое. Неизведанное. Ощущения в том числе. И это один из могущественных аристо, который две звезды закатает и не вспотеет! Зафиксирует тебя, разложит и начнет изучать… изучать и изучать. Ты будешь молить, но он будет беспощаден. И сил у него столько — колдовать может с заката и до рассвета, даже не запыхавшись! Выкурит трубку, и снова до заката! И так день за днем! — уверенность в моем голосе обескураживала, а уже сделанное, заставляло не отмахиваться, а принимать в расчет и думать, — И неудивительно, что он неутомим, ведь он жрет как не в себя мясо, убитого мною дракона. Вон посмотри, как поглядывает. Так вот, что ты сможешь противопоставить, будучи скованным, лишенным всех сил? Кто тебя защитит от позора и бесчестья? Или думаешь смерть и небытие — это все? Конец? Нет, даже подыхая, тебя будет жечь мысль, что ты себя увековечил в истории глупостью, над тобой будут тысячелетиями смеяться, рассказывать грязные мифы и такие же легенды о твоем падении, — дер Вирго же пялился во все глаза, затем залихватски закрутил ус, как делал это перед боем: «Нет у него слабых мест, защищен серьезно, как помочь не знаю. И Турин тоже, купол преодолеть вряд ли получится. Мощный».

— Ты не посмеешь! — взревел визави.