Мать словно опомнилась и с надеждой в голосе спросила:

– Дочка, а ты что, без вещей? Вы с Лешей помирились, что ли?

Я молчала, потому что была не в состоянии ответить на мамин вопрос. Мое лицо исказила судорога, из глаз хлынули слезы.

– Мама, мне очень плохо, – только и смогла сказать я и бросилась к испуганной матери на шею.

Когда наконец я все же смогла успокоиться и рассказала матери, что увидела в нашей с Лешкой квартире, мама заметно побледнела. Выслушав мой рассказ, она не произнесла ни единого слова.

– Мама, ну что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!

Мать сидела словно в ступоре и продолжала молчать. Не выдержав, я отвернулась к стене и вновь зарыдала."

"Мать тут же опомнилась и попыталась меня успокоить. Она принесла мне стакан с водой, я сделала несколько глотков и поднесла носовой платок к мокрому от слез лицу.

– Лиза, девочка моя, успокойся. Самое страшное уже позади. Ты просто очень сильно напугалась, когда увидела мертвую девушку. Кто бы мог подумать, что Алексей способен на подобное! С виду такой благородный…

Я позволила матери себя обнять и глухо спросила:

– Мама, ты считаешь, что это Лешка?

– Я не хочу в это верить, но кому еще это было нужно?

– А зачем ему ее надо было убивать? Может, это все же не он? Может, в квартиру ворвались грабители? Правда, у нас там и брать нечего…

– Если бы в квартиру проникли воры, то тогда ты увидела бы два трупа, а не один.

Я подумала, что в словах матери есть доля истины.

– У Лешки оружия никогда не было. Что-то я ничего не пойму. Зачем ему нужно было сначала с ней спать, а затем ее убивать? Он что, маньяк, что ли, какой? Мне казалось, что я достаточно хорошо его знаю. Я не отмечала за ним никаких странностей.

Мама утешала меня, как маленького ребенка, и ласково гладила по голове.

– А ты раньше не замечала, что у Алексея кто-то есть? Были моменты, которые тебя настораживали? Быть может, ты просто закрывала на них глаза?

Мать задавала те же самые вопросы, что совсем недавно задавал мне следователь. Признаться честно, но я действительно не замечала за Алексеем никаких странностей. Если он где-либо задерживался, то всегда меня об этом предупреждал. Был внимательным и заботливым. Если мы с ним ругались, то он всегда был более отходчивым, чем я, и первым шел мириться, стараясь оставить все наши обиды и выяснение отношений позади и больше к ним не возвращаться.

– Вроде было все как обычно. Может, в последнее время он стал более раздражительным, но мы оба списывали это на неприятности на работе. Если бы, к примеру, от него пахло женскими духами, то я бы сразу это почувствовала. Но ведь ничего такого не было!

– А может быть, ты просто не замечала? – настаивала на своем мать. – Ведь говорят же, любовь слепа.

– Любовь, может быть, и слепа, а я нет, – возразила я.