Таких докладов, Георгий Александрович, только за последние полгода у нас больше двадцати скопилось, из разных губерний, — пожаловался Зубатов.

— А полиция что же? — спросил я, затянувшись трубкой.

Снег за окном красивыми хлопьями падал на погрузившуюся в вечернюю темноту и сияние электрических огней Москву, треск камина щедро дарил тепло и уют, и я со смаком почухал пятисантиметровую, аккуратно подстриженную бороду. Обходят меня возрастные изменения стороной, лишь едва различимые контуры «птичьих лапок» у глаз наметились, а это, как ни крути, странно, невзирая на плотный до сих пор мистический ореол почти святого вокруг меня. «Странное» в головах рано или поздно рискует мутировать в неприятные и даже опасные мысли, вот и решил волосяным покровом из спарки «усы, бакенбарды и борода» маскироваться.

— Полиция работает, привлекая армейские и казачьи части, — ответил Сергей Васильевич. — Приходится в табор в большом количестве заезжать и под суд отправлять того, кого бароны цыганские виновным объявят — поди-разберись, кто там на самом деле коня украл или избу обнес. Это у цыган неустроенных дело отлаженное — выданный сам и сознается, да с гордой головою на каторгу идет.

— Проблема, — вздохнул я.

Проглядел за большими делами такую казалось бы небольшую проблему. «Небольшую», да жизнь подданным отравляющую регулярно и в немалых количествах. А ведь видел в отчетах Госсовета — время от времени терпение добрых жителей Империи иссякает, и они с дрекольем в руках решают проблему сами. Приходится потом правых и виноватых на каторгу гнать по чуть-чуть — самосуд же, насилие, а его безнаказанным оставлять нельзя. Ну а табор, похоронив по своим обычаям тех, кто «решение проблемы» не пережил, спокойно снимается с места и уходит сворачивать кровь кому-то еще."

"Не бывает плохих национальностей и религий, есть плохие люди — эта аксиома известна всем. И цыган я лично знаю немало — на каждом празднике они желанные гости. И выходцев из табора, которые с «шоу-бизнесом» свою жизнь связывать не стали, выбрав более прикладные пути, тоже знаю изрядно — и ученые есть, и офицеры, и рабочие с землепашцами. Да только есть тут нюанс неприятный — их цыгане «настоящие» за цыган и не считают, потому что общность эта наднациональная. Критерий прост — если в «системе» человек живет, по общепринятым правилам, да еще и работу нормальную имеет, значит и не цыган он вовсе, а этакий манкурт, заветы предков и древние обычаи предавший. Короче — идейные бродяги с криминальным колоритом, вот кто таборы по большей части населяет. Маленький цыганенок растет в этой дивной атмосфере, и даже если хочет жить иначе, ему старательно мешают окружающие, втягивая в уголовное болото, из которого нет выхода.