Крылья-то как? На цепи не разлетаешься!

Велет улыбнулся, словно солнце выглянуло из-за туч, в толпе с готовностью заулыбались, подались ближе к велету.

— Крылья как раз и погубили, — ответил он голосом урагана. — Слушайте! Будь проклят тот, кто принесет мне молот, дабы разбить цепь. Пусть отсохнет язык у того, кто покличет в дальние страны. Пусть поразят боги того, кто поднесет чару вина...

Его глаза на миг встретились с глазами Олега. Брови велета удивленно взлетели, губы дрогнули в виноватой улыбке, он чуть наклонил голову. Гульча быстро перевела взгляд на пещерника — тот опустил глаза, уже протискивался сквозь толпу, крепко держа коня за повод.

Из домов все еще выбегали люди, спешили к воротам. Олег шел посредине улицы, лицо было печальным. Проезжую часть вымостили стесанными бревнами — их уложили плотно одно к другому, а вдоль домов лежали втоптанные в землю камни. Дома по обе стороны улицы тянулись добротные, высокие, со слюдяными окнами. На крыше каждого дома и даже хаты красовался конек, ставни и стены были покрыты искусной резьбой.

Гульча крепилась долго, наконец спросила сердито:

— Он больной? У нас только больных сажают на цепь.

— Больной, — ответил Олег.

— Безумен?

— Болен любовью к городу. Это Михайло Потык — большая птица. В колыбели задавил медведя, потому нарекли Михайлой, а потыками поляне кличут больших птиц. Это велет, один из сыновей Велеса.

— Велес... это кто?

— Старый бог, — буркнул Олег. — Очень старый.

Ворота постоялого двора были распахнуты настежь. Туда въезжали и выезжали на подводах, запряженных смирными лошаденками и горячими восточными аргамаками, лихо врывались дружинники на крупных конях — звякающие, увешанные железом панцирей, доспехов, оружия.

Двор был заставлен подводами, боевые кони отмахивались от назойливых мух у коновязи, от кузни бегом вели крупного храпящего жеребца. Пахло потом и навозом. Через двор торопилась баба с ведрами на коромысле. В сарае возник и сразу оборвался пронзительный визг свиньи, запахло паленой шерстью.

На пороге их встретил приземистый мужичок с раскосыми глазами. Чисто выбритая голова блестела от пота, заплывшие глазки быстро и оценивающе ощупали запыленную одежду Олега и Гульчи, вывернули их карманы и пересчитали монеты.

В руках у него был огромный широкий нож. Вытер о засаленный передник, буркнул, перехватив взгляд Олега:

— Помогаю поварам. Есть комната на чердаке. Скоро освобождается. Голубятня, а не комната, но народу что-то набежало... На следующее лето пристрою еще теремок, будет просторнее.

— Возьмем голубятню. У нас четыре коня, останемся на два-три дня.

— Два человека, четыре коня, — сказал хозяин медленно. — Коням даем отборный овес — много уродило, воду носят из колодца... Это обойдется в гривну.