Из ноздрей и раскрытого рта вождя хлестала, как из лопнувшего бурдюка с вином, кровь. В голове Олега гудело, перед глазами стоял кровавый туман. На лбу открылась рана, кровь снова побежала через брови в глаза.

Вождь грохнулся навзничь, как срубленный дуб-великан. Земля дрогнула, далеко за заборами залаяли псы. Изо рта вождя все еще бежала темная кровь, заливая грудь.

Гульчачак скользнула к Олегу, просунула голову ему под руку, повела-потащила к их коням. Мальчишка, бледный как снег, безропотно отдал поводья. Его пальцы дрожали, а глаза были огромные, как плошки.

Олег с помощью девушки тяжело взобрался в седло. Гульча торопливо вскарабкалась на своего вороного, схватила белого коня за повод:

— Н-но! Быстрее отсюда!

Старейшины стояли тесным кругом над вождем, лица были потрясенными. Один наконец поднял голову, глаза были налиты кровью, точь-в-точь как у покойного вождя:

— Пещерник или сам Чернобог! Ты волен покинуть нашу весь. Но когда пересечешь реку — там кончаются наши земли, — мы свободны перед богами. На тебя начнет охоту всякий, кто пожелает.

Олег тряхнул головой, в глазах стало светлее. Он уже мог различать лица.. Тиверцы смотрели со всех сторон с ужасом, но так смотрят и на огромного секача, лютого медведя-великана. Тем чести затравить, победить, раскроить голову лихим ударом, содрать шкуру и повесить на стене!

— А если мы не пересечем реку? — спросил он хрипло.

Старейшина оглянулся на остальных, голос его стал тверже, обрел нотки вождя:

— В наших землях ты в полной безопасности!.. Порукой — боги. До самого захода солнца.

Олег оглядываться на солнце не стал. Тени удлинились, начали сливаться, обещая скорый приход сумерек.

— На честных людях белый свет держится, — пробормотал он, борясь со слабостью. — Прощевайте. Не поминайте лихом.

Позади остались тела двух сильнейших мужей, у Масляка всю жизь будет гудеть в ушах, но сказать на прощанье надо было что-то, и зря Гульча побелела, как его конь. Олег сказал ей хрипло:

— Быстро — на тот берег. Мы уже в седлах, понятно?

Он послал коня с места в галоп. Сзади тут же загремел частый топот — тонконогий вороной летел следом, как птица, ему передался страх всадницы.

Они вылетели за околицу, впереди неожиданно близко мелькнула вода. Речка обещала быть мелкой, берег понижался медленно. Конь Олега вломился в камыши, распугивая жаб и уток, промчался, поднимая завесу искрящихся брызг. Вода достигла брюха коня, потом дно поднялось, по ногам скользнули, застряв в стременах, мокрые стебли болотной травы, и кони бок о бок вынесли на другой берег."

"Олег на скаку оглянулся, охнул от боли в ребрах. Далеко позади между домов метались крохотные фигурки, бегом выводили коней, седлали второпях, снова врывались в дома, спеша ухватить оружие.