Олег, остановившись в стороне от боя, бил стрелами прицельно, выбирая лишь тех, кто замахивался дротиком, кто подкрадывался к русичам со спины, кто бросал меч и хватался за лук. Гульча азартно вскрикивала рядом, глаза горели, как у лесного зверя, маленькие кулачки сжимались.

Нападающие не думали о внезапном ударе в спину. Рюрик с воеводами в первые же мгновения сразили десятка два воинов. Наконец нападающие повернулись и взяли их самих в кольцо. Князь Годой заревел, как раненый лев, смахнул кровь с лица и ринулся на соединение с неожиданными союзниками, страшно размахивая секирой. За ним бросились воины, в последнем усилии опрокинули редеющую стену врага.

Гульча возбужденно схватила Олега за руку:

— Почему не стреляешь?

— Они люди, — ответил Олег глухо, — не мишени!

Часть нападающих бросили мечи, метнулись врассыпную в переулки. Оставшиеся сражались яростно, однако князь Годой и воины уже воспрянули духом, налегли из последних сил. Еще несколько человек упали под их мечами и топорами. Гульча повернулась к Олегу, глаза ее странно блестели:

— Они даже не замечают, что этой победой обязаны тебе!

— Они сражаются сами.

— Не понимаю тебя! Как только мы соединились с этими тремя руянами, ты даже не вытаскивал свой меч. Ты всегда в тени!

— Я пещерник! — напомнил ей Олег настойчиво. — Пещерник! Когда не было другого выхода, я взялся за меч. А теперь воюют те, кто... только воины.

Люди Годоя с князем потеснили оставшихся врагов, окружили. Годой закричал громовым голосом:

— Бросай оружие! Кто сдается, будет пощажен!

Один из воинов, молодой парень с чистым, как у девушки, лицом, поспешно уронил меч. Его сосед ухмыльнулся, взмахнул топором, и голова паренька покатилась под ноги. Олег быстро схватил лук, стрела исчезла с тетивы, а появилась в голове убийцы: оперение торчало из левого уха, наконечник высунулся из правого. Годой выругался, его воины навалились на противника, начали вырывать мечи, бить плашмя обухами топоров.

Когда схватка затихла, Годой поманил отрока — тот в стороне с трудом удерживал двух пышно убранных коней. Рюрик с воеводами вернулись к Умиле, она держалась за спинами Олега и Гульчи. Игорь спокойно спал, улыбался до ушей. Губы Рюрика поползли в стороны:

— Воин растет! Звон мечей слаще колыбельной.

Годой подъехал медленно, настороженно, жеребец пугливо раздувал ноздри, чуя кровь на седоке. Глаза князя с удивлением и беспокойством обшаривали возбужденные лица пришельцев. Взгляд его остановился на Рюрике. Годой медленно заговорил, угадав наиболее знатного:

— Боги прислали вас вовремя! Впрочем, мы и сами уже добивали остатки. Но кто вы? Я не знаю таких могучих витязей ни среди лупов, ни среди драбичей, ни даже среди пастернаков...

Он бросил подозрительный взгляд на Рудого.