Он выглянул из-за стола, присвистнул, сказал с тяжелым сарказмом:"

"— Остался пустячок, верно? Проломиться на четвертый поверх, рубя стражу на лестнице налево и направо, перебить тамошних дружинников — всего два десятка откормленных мордоворотов с топорами, пробиться на третий поверх, на второй, всюду выбивая все двери, какие встретим, иначе как отыскать? А затем с двумя женщинами и ребенком пробиваться к выходу из замка, рубя весь встречный народ, будто мы вовсе не пещерники, а бог знает кто... Затем пробиться через толпу во дворе, перебить собак, вышибить ворота в стене, захватить коней и ускакать, отплевываясь от погони... Угадал?

— Я придумаю что-нибудь, — пообещал Олег.

Рудый всплеснул руками в ужасе:

— Как раз этого и боюсь!

Они потихоньку крались вдоль стены, прислушиваясь к топоту, крикам. Однажды мимо пробежала целая толпа, едва не наступив Рудому на пальцы. Он замер, не зная, за что хвататься: за ножи, саблю или за голову.

Сбежав на поверх ниже, они прошли мимо сонных гридней. Несмотря на позднюю ночь, они вовсю грохотали молотками, держа в зубах веером гвозди: ставили деревянную перегородку в длинной, как кишка, палате. На узкой лестнице повстречали идущую снизу женщину, которая держала на подносе целую гору чашек, чаш и два узкогорлых кувшина. Чашки, сложенные высокой стопкой, дребезжали на подносе, двигались. Рудый похолодел, вообразив во всей мощи оглушающий визг, вжался в стену. Баба медленно протопала вверх по ступенькам, больно ткнув под дых толстым локтем. Ее выпученные, как у совы, глаза не отрывались от качающейся стопки чашек.

Рудый проводил ее застывшим взглядом, прошептал:

— Не доживу до утра...

— Не отвлекайся, не отвлекайся! — предостерег Олег. — Таким женщинам полтинник цена. Один теряет — другой находит.

— Святой отец, — воскликнул Рудый шокированно. — Этому в пещере не научишься!

На четвертом поверхе через палату шел молодой красивый русич — в полном доспехе, забрало угрожающе опустил на глаза. За плечами, как под ударами ветра, развевался широкий красный плащ... На высоких сапогах звякали грубые железные шпоры.

— Он с тебя ростом, — сказал Олег вдруг.

— Ну и что? — возразил Рудый подозрительно. — Если ты думаешь то, что я думаю, то не хочу об этом думать вовсе...

— Можешь придумать что-то лучше?

— Могу. Дай время.

— Не могу дать то, чего у нас нет.

Олег быстро догнал русича, игнорируя подозрительные взгляды стражи, спросил вкрадчиво:

— Воевода Красномир?

Русич резко остановился, глаза в прорези блеснули подозрением:

— Я тебя не знаю.

Его ладонь опустилась на рукоять меча. Олег сказал торопливо:

— Я выполняю особые поручения князя. Особые!

Рука воеводы осталась на мече, но пальцы ослабили хватку. Голос прозвучал сухо:

— Лазутчик или разведчик...