— Это я заметил, — заверил Рудый. — Еще как заметил!

— Неисповедимы пути богов, — сказал Асмунд благочестиво.

Дорога начала подниматься, на том берегу речки заблестели крыши домов. Олег остановил коня, быстро осматривая местность. Городище Твердынь было простейшего мысового типа, как обычно строят все северные славяне, независимо от племени. На возвышенном месте, при слиянии двух рек, с напольной стороны вздымается высокий вал, перед ним тянется глубокий и довольно широкий ров, наполненный водой из реки. Постройки располагаются в два ряда по кругу, а середина остается незастроенной.

Площадь, майдан, купа — в разных краях зовется по-разному, но служит везде для общего схода.

Это городище тоже обычное, с той лишь разницей, что дома стояли в три ряда, а на краю майдана вздымался терем, видимо, князя урюпинцев Твердислава. Рядом с теремом к небу поднималась четырехугольная башня, сложенная из темных бревен. Терем перерастает в замок: пятиповерховый, из кондового дуба, окна-бойницы, убранные толстыми гратами. Башня под стать терему: узкие окна, закрытые ставнями, несокрушимые стены, да и по размерам башня мало чем отличается от княжеской твердыни.

Серые бревенчатые стены терема и башни стоят одна напротив другой, как стены ущелья, обе смотрят прищуренными бойницами с толстыми железными решетками.

Вокруг терема и башни тянется высокая стена, сложенная из камня, бревен, обожженной глины. Ворота не разглядеть, а терем Твердислава и башня, равная терему по вместимости, явно стали убежищем для всех урюпинцев в случае беды — бревна ворот скреплены железными скобками, за первыми воротами есть другие, покрепче, а на стене над воротами виднеется помост, просевший под тяжелыми камнями.

На четырех углах деревянные башенки для стражи, по стене проложены доски, чтобы можно было ходить поверх стены.

Олег пустил коня вперед, предупредил:"

"— Запомните, вы — тертичи. Это дальнее племя, но с урюпинцами дружит.

Рюрик и Асмунд кивнули молча, Рудый пробормотал:

— Кем я только не был... Пещерником только осталось.

— Въедем в городище, — объяснил Олег, — остановимся на постоялом дворе. Ты пировал, а князь и Асмунд падают с коней от голода.

Рудый обиделся:

— Пировал?.

. Там всего было полкабанчика. Да и то худой, заморенный! Вот, помню, у нас на Рюгене... Или у нас в Пруссии... Или даже у нас на Дунае... Пусть даже у нас в Багдаде...

Городище встретило их настороженной тишиной. Дома выглядели битыми ветрами и грозами, выдержавшими суровые зимы, готовыми выдержать еще бессчетные шторма, налеты лихих соседей. Дома и хаты тянулись приземистые, широкие, с низкими кровлями, словно пригибались от постоянного урагана. Олег посмотрел по сторонам, повернул в проулок.