На обратном пути напали какие-то гуляки.

— Благополучно? — Олег не торопясь выкресал огонь, зажег лучину.

— Немного поцарапала руку.

Олег опустил глаза, скрывая усмешку:

— Город чужой, люди всякие... Неожиданности могут быть самые разные.

Она наконец вскинула голову, прямо взглянула ему в глаза. В ее зрачках на миг блеснули красные искорки, возможно — от лучины:

— Я тоже не сладкий пряник.

Утром позавтракали в корчме. Гульча ела мало, нянчила поврежденную руку. Олег предлагал свою помощь, он-де волхв, знает травы, Гульча поспешно отказалась.

В ее глазах метнулся такой откровенный испуг, что Олег не настаивал. У нее могут быть свои причины, очень веские, не показывать ранку."

"Днем он дважды наведывался к коням. Те оживали на глазах, кожа стала гладкой, уже пробовали задирать соседей. Завтра можно будет выехать, если ничего не помешает. Гульча отпросилась еще разок побывать у соотечественников, на этот раз днем. Конь не шибко заморится, если отвезет ее даже на другой конец Киева. С ее весом — все равно что пустое седло повозит на себе.

Сам Олег весь день ходил по торжищу, спускался на причал, расспрашивал рыбаков и гостей.

Каждый день приезжали варяги, свеи, франки, ромеи — не говоря уже о купцах из ближних и дальних славянских племен. Все приносили вести мрачные: междоусобица ширится, торговля в упадке, на дорогах одни тати, князья то и дело режут друг друга, о торговле думать некогда и некому.

Вчерашних вечерних гостей не видел. Что-то его ждало за городом, не зря же так старались выставить за ворота. Понять бы, почему к нему такое внимание. И кто? Семеро Тайных? Вряд ли.

Он для них — потерянная душа. Не враг, это точно. Тогда кто? Или у него что-то важное? Его двуручный меч? Пластинчатый лук? Обереги?.. Может быть, знает какую-то тайну? Нелепо — он только что из пещеры. Если не знает уже, то может скоро узнать что-то очень важное?

Дождь моросил весь день, людей на улицах было мало. К ночи дождь утих, но холодный ветер все так же пробирал до мозга костей. В темноте город казался угрюмым, враждебным — тучи медленно двигались с севера, тяжелые, как горы. Городская стена уперлась в небо, иногда с той стороны доносился голос прикованного велета.

Мокрые крыши, казалось, трещали под громадами черных туч. Кровля соседнего с постоялым двором дома провалилась, белые балки гладко и мертво светили в темноте. Олег все посматривал на них, тревожась смутными воспоминаниями — точно так белели обглоданные ветрами и дождями исполинские скелеты смоков на их тайном могильнике, куда уползали умирать, — ни ворон, ни орел-стервятник туда не залетали, разве что вездесущие муравьи там пировали всласть.