Мимо тянулись унылые бурятские селения, уставленные домами с плоскими крышами, при которых не имелось ни садов, ни огородов – только загоны для скота. Между ними попадались русские деревни с красивыми деревянными храмами и золотыми шарами в палисадниках. Особенно понравилась Лыкову церковь в селении Оёк, с куполом в форме бурятской юрты.

В селе Баяндай, ровно посредине Иркутско-Качугского тракта, командированные остановились на ночлег. Хорошо закусили в одном из четырех трактирных заведений и заняли дворянскую комнату на почтовой станции. Открытый лист, подписанный премьер-министром, распахивал любые двери.

Движение к реке было очень оживленным, торговцы спешили завезти товары на север до зимы; караваны груженых телег встречались чуть не на каждой версте."

"В Качуге питерцы в последний момент удачно сели на уже отчаливающий пароход «Тайга» товарищества Коковина и Басова. Единственная каюта первого класса досталась им без боя. Тариф четыре копейки с версты! Многим это было не по карману. Пассажиры вокруг выглядели людьми небогатыми или старались таковыми прикинуться. Все как один с утра до вечера грызли кедровые орехи, сплевывая скорлупу за борт.

До Якутска предстояло плыть две с половиной тысячи верст. Велика империя!

Сыщики начали уставать от дороги. Когда пароход останавливался в селениях, они лишь изредка выбирались на экскурсию. Так миновали Верхоленск, Жигалово, Орленгу, Усть-Кут… Недалеко от Верхоленска на левом берегу Лыков увидел Шаманский камень – большую скалу, странно расширяющуюся снизу вверх, про которую он читал у Короленко.

Повар судового буфета быстро выяснил, что питерцы чаевых не жалеют, и кормил их лучшими блюдами.

Особенно ему удавалась рыба, которая еще утром плавала за боротом. На закуску выделялся тугун, которого на Оби кличут манеркой. Маленький – размером с кильку – он в соленом виде хорошо сочетался с водкой. На горячее шли хариус и ленок, иногда удавалось купить тайменя.

Лена в Качуге была не шире Москвы-реки, но постепенно набрала силу. По обеим берегам тянулись высокие плато, заросшие лесом; их склоны круто спускались к реке. Комаров и мошку сдувало ветром, и сидеть на палубе, обложившись пивом, было приятно.

Не доходя до Киренска пейзажи изменились, они стали более живописными.

Появились известковые утесы, распадки, река как будто раздвинулась вширь. Левый берег сделался низким, а правый верховодил. Еще по левому борту сплошной чередой тянулись песчаные острова, один за другим, как броненосцы в бесконечной кильватерной колонне. В самом Киренске «Тайга» простояла полдня, и питерцы успели полюбоваться уникальной деревянной надвратной церковью семнадцатого века. Две боковые главы на восьмериках и центральная в виде шпиля смотрелись весьма необычно.