Она понятия не имела, что титулу уже четыреста лет и что первый барон был родом из Хайленда. Около двухсот лет назад некий Маккаллум купил поместье, а следовательно – и баронство. Причем список предков последнего барона растянулся на всю страницу. Под его именем кто-то написал: «Переживший Джеймса, своего сына и наследника, скончавшегося в 1745 г. и похороненного на кладбище при церкви Сент-Томас, о чем в церковной книге сделана соответствующая запись».

– Это приходская церковь рядом с Тейхиллом, – пояснил Брентворт."

"– Должно быть, это относится к моему деду.

– Тут сказано, что запись о его смерти сделана в церковной книге.

Девина борясь с разочарованием, подступившим прямо к сердцу, пробормотала:

– Не думаю, что это имеет большое значение. Они могли просто сделать такую запись, чтобы все было логично.

– Тут сказано, что есть и могила, – заметил герцог.

Его голос, почти ласковый, заставил ее перевести взгляд со страницы на его лицо. Совместный просмотр записей означал, что они стояли очень близко друг к другу, и теперь она вдруг заметила, что от него исходило приятное тепло. Более того, Девине понравилось выражение его лица – теперь не такое суровое и вовсе не торжествующее.

И даже казалось, что он тоже разочарован.

Она снова посмотрела на страницу, желая разорвать внезапно возникшую между ними какую-то особую связь. Что за странный момент для появления этого мостика? И ведь они все-таки соперники, не так ли? И все же Девина не могла отрицать, что на какой-то миг герцог показался ей другом… и кем-то еще, а воздух вокруг них словно вибрировал от какой-то особой жизненной энергии…

– Странно, что его похоронили возле церкви, – сказала Девина.

 – Ведь в поместье есть семейное кладбище…

– Так вам это известно? Вы что, бывали там?

Девина медлила с ответом. Ох какая неудачная обмолвка!

– Да, один раз. С отцом. Мы были неподалеку и решились посмотреть.

– А когда это произошло? – Теперь в его голосе уже не было дружелюбия, но, как ни странно, дрожь в воздухе осталась, скорее даже усилилась.

– Мне, пожалуй, было тогда лет семнадцать, – ответила девушка.

– Вы вторглись в чужие владения. И не имеет значения, когда это случилось, – заявил Брентворт.

– Поскольку эти земли должны принадлежать мне, вы неправильно подобрали выражение.

Мы вовсе не «вторглись в чужие владения». К тому же, мы ничего не нарушили и не задержались там надолго. И в дом не входили. Правда, отец хотел войти, но быстро понял, что дом обитаем, – добавила Девина.

Герцог не ответил, и воцарилась абсолютная тишина – словно Брентворт вдруг куда-то исчез. Девина осмотрелась и поняла, что он действительно исчез – только в духовном смысле: как будто смотрел внутрь себя, – и теперь между ними уже не чувствовалось никаких вибраций.