Что же до этого, – он помахал письмом, которое все еще не выпускал из руки, – то оно будет фигурировать в финальном определении того, какое решение принять после предоставления доказательств.

Девина выхватила письмо и заявила:

– Я сохраню его у себя, если вы не против. Не хочу, чтобы и оно потерялось, как, я уверена, случилось здесь с тысячами других писем.

– Разумеется. Как пожелаете.

– Кроме того, я постараюсь обеспечить вас и другими доказательствами в поддержку тех, что присылались сюда много лет назад, – добавила девушка. – Я полна решимости разобраться с этим делом.

– Как и мы, заверяю вас. – Хевершем встал и протянул ей руку, помогая подняться. – Надеюсь, вы передадите герцогине наилучшие пожелания от его величества. Он был в восторге, получив ее письмо.

Девина очень в этом сомневалась. Но скорее всего только благодаря этому письму ее тут приняли. Если бы не герцогиня Страттон, вся поездка в Лондон оказалась бы пустой тратой времени.

«Паж» снова повел ее по коридорам и каким-то комнатам, пока не привел в гостиную.

И никто тут не обратил на нее ни малейшего внимания. Несколько взглядов в ее сторону, а затем все отвернулись. «Слишком немодная, чтобы представлять хоть какое-то значение» – вот что говорили эти лица. Но ее это не волновало. Она пришла сюда не для того, чтобы произвести на кого-то впечатление. Она пришла за справедливостью – ради себя, отца и деда, которого никогда не видела.

Внезапно дверь отворилась, и в приемную вошел необычайно рослый мужчина.

Увидев его, Девина замерла. Появление этого человека лишь усилило ее тревогу. Высокий джентльмен вошел в приемную так, словно приходил сюда сотни раз (впрочем, вероятно, так оно и было). Ему вовсе не требовалось разглядывать обстановку этой просторной комнаты – как самой Девине, – более того, он дал знать о своем появлении безо всяких усилий. И все тотчас же его заметили. А некоторые леди даже перешли на другое место – чтобы заглянуть ему в лицо.

Он величественно возвышался над всеми, и по его осанке становилось понятно, что он весьма важная персона. Рассеянная же улыбка, игравшая на его губах, свидетельствовала скорее о терпимости, чем о дружелюбии. И казалось, что глаза этого джентльмена – скорее темно-серые, чем синие, – видели всех насквозь. В общем, было совершенно очевидно, что в приемной появился Эрик Маршалл – «идеальный герцог», как его называли.

Девину представили герцогу Брентворту несколько дней назад, на приеме в честь герцогини Страттон, наконец-то получившей лавры за свой труд в качестве патронессы «Парнаса», женского журнала, набиравшего популярность. Девину пригласили, потому что она писала эссе для журнала. Только по этой причине она была знакома с герцогиней и другими присутствовавшими там дамами.