Когда же палец его скользнул меж ее ног, из горла Девины вырвался более громкий стон, и она раздвинула ноги. Муж тотчас пристроился сзади, и в тот же миг она встала на колени, приподняв ягодицы, – это подсказал инстинкт.

Эрик удержался от желания взять ее немедленно, хотя каждая клеточка его тела вопила об этом. Вместо этого он наслаждался изысканной пыткой ожидания – поглаживал жену по ягодицам и ласкал пальцами лоно. И лишь когда она громко всхлипнула, он наконец слился с ней воедино восхитительно медленным толчком, от которого все его тело запульсировало. Крепко удерживая жену за бедра, он энергичными мощными толчками вознес ее и себя к вершинам блаженства.

Холод разбудил Девину до рассвета. Огонь в камине погас, а она лежала нагишом, ничем не прикрытая. Потянувшись за одеялом, она увидела мужа, лежавшего рядом.

Выходит, он остался… Обычно Брентворт оставлял ее, спящую, или уходил даже раньше. А сейчас лежал, распростершись там, куда упал после их последнего соития. Руки скрещены над головой, а лицо наполовину зарылось в подушку… И какое же у него сильное мускулистое тело…

Чуть передвинувшись – так, чтобы тусклый свет от тлевших в камине углей падал на мужа, – Девина наклонилась и стала рассматривать его шрам.

Ему повезло. Сухожилие позади колена не пострадало. Однако над ним и под ним на коже были длинные, словно восковые, твердые полосы, обычные для тяжелых ожогов.

Могло быть и хуже. К тому же Девина не считала шрам уродливым, но многие другие, безусловно, сочли бы. Как в большинстве случаев, опыт меняет взгляд на вещи.

Она подтянула на себя одеяло и укрыла их обоих, а потом, прижавшись к мужу, задумалась… Скоро они вернутся в Лондон, но продлится ли там радость, которую она испытывала сейчас? Да, именно радость. Другого слова для этого чувства Девина не знала. Радость охватывала ее не только ночами, когда у них случалась близость, но даже в течение дня – например, когда она разделяла с мужем трапезу."

"Впрочем, нет. Существует другое слово. То самое, которое она не осмеливалась использовать, потому что ей придется слишком много потерять и скорбеть, если все это закончится, пройдет. И все же в этот самый темный час она не могла отрицать: ее чувства к мужу сделались настолько глубокими, что сейчас, когда она смотрела на него, спящего, на глаза наворачивались слезы…

Тут он вдруг пошевелился, и глаза его приоткрылись, затем повернулся, привлек ее к себе и снова заснул.

Глава 24

Молодую женщину звали Бриджит, и она была беременна. Женщина попросила Девину навестить ее, потому что заметила кровавые выделения и испугалась за ребенка.

– Первенец? – спросила Девина, осторожно ощупывая кончиками пальцев живот Бриджит.

– Да.