– Я думаю, она идеальная дуэнья, – послышался тихий голос Брентворта, прозвучавший удивительно чувственно.

Девина едва заметно кивнула. Да, идеальная… Рассеянная… Отсутствующая… Читающая где-то наверху, пока ее подопечную соблазняют. И вовсе не ведьма. Чудесная женщина!

В какой-то момент Девина вдруг почувствовала, что сладостные поцелуи Брентворта уже не казались такими же приятными, как вначале. Она с нетерпением ждала другой ласки, более интимной, но ничего не происходило: Брентворт продолжал сдерживаться.

Неужели он собирался и дальше подвергать ее такой пытке? Девина схватила его руку и положила себе на грудь. Поцелуй Брентворта прервался, затем послышался голос:

– Как пожелаешь, милая.

«О, так гораздо лучше», – подумала Девина с облегчением. А Брентворт ласкал ее груди и теребил отвердевшие соски. Поцелуи его теперь стали пылкими и чувственными, и эта чувственность в конце концов захлестнула Девину – сознание ее заволокло тьмой, и теперь она хотела только наслаждения, хотела больше близости, больше всего!..

Рука ее скользнула под сюртук герцога, и он замер на мгновение. Затем, улыбнувшись, передернул плечами и как-то умудрился скинуть сюртук. Девина принялась возиться с пуговицами на его жилете, а он тем временем сорвал с себя галстук.

Затем были расстегнуты пуговицы и на его рубашке, и вот наконец Девина прижалась губами к его обнаженной груди, а Брентворт уже развязывал ленты на ее платье. Приподняв голову, она начала ему помогать – ее тело жаждало освободиться от платья.

Дергая шнуровку на корсете, Брентворт одновременно ласкал грудь девушки, а Девина тихонько стонала. Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем шнуровка была распущена. Наконец она спустила корсет, но тут же мысленно воскликнула: «Ведь еще и сорочка!..»

Словно прочитав ее мысли, Брентворт спустил и сорочку, обнажая груди, и прошептал:

– Ты прелестна, Девина, настоящая красавица…

Затем он коснулся пальцем ее набухшего соска, и девушка едва не вскочила с дивана – настолько сильным оказалось ощущение. Но ей почти тотчас же захотелось большего, и Брентворт, как будто снова прочитав ее мысли, вдруг наклонил голову и легонько прикусил сосок. Девина громко вскрикнула, а он, продолжая ласкать, скользнул губами ниже, к бедрам, затем раздвинул ее ноги – и тут снова помешало платье. О, это ненавистное платье! Оно не давало ей получить то, чего она так хотела! Девина потянула юбку вверх, а Брентворт помогал ей, одновременно продолжая ласкать. Но вот наконец они преодолели и это препятствие, а потом…"

"Едва лишь пальцы Брентворта коснулись ее лона, она закричала. Закричала так громко, что даже испугалась собственного голоса. Но оказалось, что этот ее крик все изменил, все разрушил.