На коленях он подполз к ней, приладился и сунул голову ей под локоть. Он не слишком испугался из-за того, что убили папиного друга — мало ли что бывает, да, может, еще и не до смерти убили! — но он очень переживал за мать.

Она повернулась, обняла его, прижала так, что ему стало душно и неудобно дышать, и заплакала навзрыд.

— Мам! Ну, ты перестань! Может, его еще можно спасти, а?

— Нет.

— Ну, не переживай, а? Хочешь, я тебе чаю сделаю? Прямо сейчас!

— Не нужно, Степочка. Ты одевайся, собирайся, и поедете к бабушке.

— Я не хочу к бабушке! Ты одна тут не справишься!

— Я не одна. Папе пришлось остаться дома.

— Как?! — поразился Степка и только тут понял, что дело серьезное. Настолько серьезное, что отец даже не пошел на работу. Такого с ним никогда не случалось.

Мама говорила, что отец… Как же она говорила-то? Как-то очень умно!.. А! Вот что она говорила: отец трудоголик, ну, то есть как алкоголик, только не пьет, а все время работает. Он и вправду все время работал. Однажды все болели гриппом и лежали дома, и только отец ходил в институт с температурой, и когда мать на него ругалась, говорил, что, если он не будет ходить на службу, его уволят. И кто тогда станет кормить семью? Степка сказал, что он станет, и родители почему-то засмеялись хриплыми, простуженными голосами.

Может, они смеялись потому, что он был тогда маленький и они не верили в то, что он сможет прокормить семью?

Мать неожиданно погладила его по голове, как последнего сироту, вышла из комнаты, и Степка потащился следом за ней.

По квартире гулял сквозняк и пахло чужими людьми.

В гостиной сидели два дядьки в куртках, курили и негромко разговаривали с папой. Один из них время от времени что-то записывал.

— Па-ап! — позвал Степка из-за двери.

Отец обернулся и строго посмотрел на него, словно он был не его родной сын, а чей-то чужой мальчик.

— Степ, иди к маме. И оденься, пожалуйста!.."

"Один из дядек в куртке что-то спросил у другого, но Степка опять не расслышал, что именно. Они курили и стряхивали пепел в любимое бабушкино блюдце, и это Степку возмутило! Как будто нет пепельницы в виде каменной русалки! Бабушка привезла чашку с блюдцем из Карловых Вар. На чашке был нарисован олень, а на блюдце зеленый лес, и Растрепка любил рассматривать этот лес и рассказывать, как летом они «всей семьей поедут за имлиникой». «Имлиника» — это, каждый понимает, земляника.

Степка быстро оделся, решил, что зубы в связи с чрезвычайной обстановкой вполне можно сегодня не чистить, и вернулся в гостиную, но его оттуда прогнали. Мать с тревожным лицом быстро одевала Растрепку, и он все время громко спрашивал:

— Се такое?

И сам себе отвечал:

— И заю! — что означало «не знаю».