Громко стонать и пищать никто не решался.

Хохлов кинул на пол какие-то пакеты, целую кучу, подошел, отпихнул Тяпу и ощупал мамашину руку.

— Зачем вы засунули ладонь ей в рот, Тамара Германовна? — осведомился он. — Хорошо, что она не откусила, а могла бы!..

— Она бешеная! — задыхаясь, простонала мамаша и села на пол. — Бешеная она! Усыпить! А мне укол! Укол в живот!

Хохлов еще пощупал, а потом приказал:

— Пойдите и вымойте руку, она вся в слюнях! Арина, почему ты без штанов?! Галя, как ты сюда попала?! Мы же решили, что ты здесь больше не живешь! Тяпа, место, я сказал! Почему на полу вода? Меня опять залили?

— Это я тебя залила, — призналась Арина. — Я мыла собаку, а она отряхнулась, и вот теперь вода кругом.

— Что ты делала? — переспросил Хохлов.

Арина совсем сникла:

— Собаку мыла.

— Таких собак, — сказал Хохлов назидательно, — моют на автомобильной мойке. В ванне их мыть нельзя. И чем ты ее мыла? Моим французским шампунем?

— Она бешеная! Они обе бешеные! Она на меня собаку натравила! Мне теперь придется уколы колоть! Ты мне заплатишь! Ты мне за все заплатишь, урод проклятый!..

— Да вы посмотрите на руку, Тамара Германовна, — предложил Хохлов, — на ней ни одной царапины нет, рукав даже не порван! Какое бешенство?! Кто вас травил собаками?!

— Твоя любовница, — пропищала Галя. — Твоя любовница натравила собаку на мою мать!

— Ты мне за все-о-о-о, за все-о-о-о заплатишь! Ты думал, что просто так отделаешься?! Не на ту напал! Все у тебя отберу, деньги отберу, квартиру отберу, машину, голым в Африку пущу, куда ворон костей не заносил!.. По суду отберу, сейчас у народа все права есть!.. — выла мамаша.

— Вы… о чем это? — спросил Хохлов. — Галь, зачем тебя сюда принесло?! Мы же все решили!

— Ни… ни… ничего мы не… не решили! Это ты меня бро… сил… подонок!

— Я подонок, — согласился Хохлов. — И я тебя бросил. И дальше что?

— Мить, — тихонько сказала Арина, — я, пожалуй, поеду. Где моя одежда?

— Понятия не имею. Я тебя не раздевал, — заявил Хохлов с ужасающей бесцеремонностью. — Подбери пакеты с пола и засунь еду в холодильник. Поняла?

— Митя, я не могу…

Хохлов подошел к ней, взял за руку повыше локтя и поволок за собой. Она упиралась, но шла, потому что он был сильнее, еще болела рука, за которую он ее схватил.

Он втолкнул Арину в кухню, вышел и через секунду вернулся с пакетами.

— Разбирай. Сделай что-нибудь полезное."

"— Митя, я не могу. Я поеду домой.

Хохлов смерил ее странным взглядом:

— Ну, судя по тому, что я слышал с лестницы, у тебя ко мне любовь. Последние пятнадцать лет. Поэтому делай то, что я говорю.

Арина смотрела на него с ужасом.

— Ты слышал?! Послушай, Мить, это… неправда! Я… просто так сказала!.. Я сама не помню, что говорила!..

Она бормотала, а Хохлов стоял и слушал. И Арине было очень страшно.