— Несколько раз мы оставляли Женьку у бабушек, потому что этот ваш Кузмин так и не подписал нам доверенность! А у меня еще работа такая, я месяцами живу за границей! И вот каждый раз, каждый чертов раз мы гадали, разрешит он нам взять с собой ребенка или не разрешит! Соизволит его величество или не соизволит! Когда не разрешал, Катя моталась туда-сюда, чтобы быть то с сыном, то со мной, а этот ваш… друг все только выламывался!.. Когда отменили доверенности, ей-богу, мы в церкви свечку поставили за здоровье того, кто это сделал!

Ольга слушала очень внимательно. Так внимательно, что от тишины, когда он замолчал, у нее даже в ушах тоненько, по-комариному зазвенело.

— И… что? — спросила она, чтобы прервать этот комариный звон.

— Да ничего, — сказал мужик, нагнулся и подобрал яблоко. — Гад он последний, этот ваш Кузмин! Женька ему не нужен, ну, совсем не нужен! Я с ним даже говорить пытался! Ты, говорю, сука, к ребенку не приехал ни разу, игрушку ему не купил, в каком он классе, не знаешь! Какой ты отец?! Я ему говорю, тебе, суке, только бы нам нервы помотать!

— А он?

— А он мне на это — тебе все в жизни задаром досталось! Это мне-то!.. Вот покрутись теперь, попрыгай вокруг меня! Ты вот весь такой из себя успешный, богатый, а я — маленький ничтожный человечишка, и будет по-моему, а не по-твоему!

Ольга отошла от окна и присела к нему на диван.

— Не может такого быть, — сказала она, подумав. — Никак не может.

— Чего не может быть?

— Чтобы он так с вами разговаривал! Он всех боялся. Он даже на машине не ездил, потому что боялся гаишников! И еще, что «подставят». Мой муж ему сто раз говорил — кто тебя подставит, кому ты нужен! Подставить на дороге можно того, с кого есть что взять, а у тебя же на лбу написано, что взять с тебя нечего!

— Да он со мной так и не разговаривал, это уж я так!.. Сам додумал, — отмахнулся мужик. — Он со мной вообще не разговаривал! В тот раз я его прижал хорошенько, так он потом от меня прятаться стал.

— А что же тогда вы говорите, что он…

— Да это он Кате говорил, а она уже мне передавала! С Катей он был храбрый.

Ольга вздохнула:

— Да. Это на него похоже. Он и со мной был храбрый. И с Димоном стал, когда понял, что на самом деле может мешать ему работать!

— А мне он мешал жить, — заявил мужик и поднялся. — Катя приехала. Видите, фонари зажглись.

В глубине волшебного леса, который спал за высокими окнами, зажглась цепочка желтых, как в сказке, огней, сугробы озарились, заискрились, как будто повеселели. Там, за деревьями, плавно двигалось что-то большое, и Ольга не сразу поняла, что это машина.

Хозяин вышел, а Ольга задумчиво пошевелила в камине дрова, которые вдруг осыпались целым снопом искр.

Что это может значить?..