Хохлов сделал за Арину курсовую, и не ошибся ни разу ни в одном проклятом коэффициенте, и слезно умолял ее не рассказывать сокурсникам, кто именно решал ее задание, чтобы его не сочли тупицей, который только и может скрупулезно вычислять циферку за циферкой!

Она потянулась в своем вращающемся кресле и чуть не упала.

Это были хорошие воспоминания, пожалуй, самые лучшие.

Да еще бабушка!..

Арина приводила всех своих кавалеров, кстати сказать, совсем немногочисленных, к Любови Ильиничне «на проверку». Прошел «проверку» и остался в доме только Хохлов."

"Не то чтобы бабушка запрещала внучке встречаться с теми молодыми людьми, которые не вызывали у нее доверия, но у внучки после бабушкиных комментариев пропадала всякая охота их видеть.

— А ты заметила, — доверительно говорила Любовь Ильинична после ухода очередного «претендента», — как он аппетитно ковырял в зубах после курицы? Нет, должно быть, он достойнейший молодой человек, но у него явно что-то не в порядке с зубами. Видимо, кариес.

— Чудесный юноша, — говорила она про другого, — только он странно оглядывался по сторонам, будто что-то проверял.

Как ты думаешь, может, он считал метраж? Я теперь беспокоюсь, вдруг ему не подойдет наша квартира!

Третий, на свою беду, представился Петром Ильичом, и бабушка весь вечер величала его то Ильей Петровичем, то Петром Мартыновичем, четвертый отвечал только «да» и «нет» и громко чавкал. Про него Любовь Ильинична сказала, что у него завидный аппетит.

Так и остался один Хохлов, с которым она в удовольствие чаевничала и к его приходу пекла лепешки.

Бабушка умерла, а у них так ничего и не сложилось.

Хохлов вдруг быстро влюбился в постороннюю красавицу, потом быстро разочаровался и автоматически перекочевал в разряд друзей, которые «понимают, поддерживают, подставляют плечо», и рассчитывать на большее было глупо.

Некоторое время Арина еще рассчитывала, даже пыталась с ним флиртовать, в меру своих сил, конечно, но все это уже казалось бессмысленным. Игра в слова, как поединок на рапирах с кусочками пробки, насаженными на концы лезвий.

Не обжигает.

Арина встала и обошла комнату по периметру. В ней было мало мебели, и Арине это нравилось: комната казалась очень большой. Ковролин кое-где посерел, но это даже красиво, потому что посерел он странными неровными пятнами, похожими на инопланетные цветы.

Если бы был просто белый, выглядело бы слишком похоже на салон красоты или дорогую больницу.

Вечером она поедет домой. Нужно все убрать и постараться привыкнуть к тому, что дом вдруг перестал быть крепостью, привыкнуть и наладить в нем свою новую жизнь. Старую разгромил тот самый человек, который, надев Кузину шапку, бил ее, Арину, и связывал леской руки.

Вспомнив, Арина потрогала губу.