— Алонсо? — переспросил Скала, задумчиво стягивая с вешалки чистую сорочку. — Неужто принц окончательно перестал следовать правилам пока я был в отъезде… Да, к нему тебе лучше не приближаться, он не Людвиг. Даже не дыши в его сторону. А я постараюсь, чтобы Его Высочество как можно быстрее о тебе забыл. Слышишь меня?… Хани!

Я рванулась назад, в спальню. Прижалась спиной к стене и издала сдавленное мычание, которое при должной фантазии можно было принять за «да».

Еще немного… Если бы он оглянулся, и я увидела его Кинжал любви… Пришлось бы выходить замуж.

Но мужчина был настолько красив, что, к своему стыду, в эту секунду я была и не очень против. Правильно говорит Пра, что мы, девушки, так впечатлительны, так легко поддаемся соблазнам… Интересно, он от природы такой смуглый или у него везде загар?

— Хани! — голос из гардеробной звучал чуть глухо, продолжала шуршать ткань. — С этой минуты тебя никто не должен касаться. Если решат, что Червя не получилось установить случайно, могут снова попытаться, а ты и не заметишь. Поэтому пока турнир не прошел, избегай любых прикосновений, уклоняйся.

В конце концов — закутайся в какие-нибудь тряпки как твои сестры.

Он вышел, уже полностью одетый. Парадный камзол, расшитый серебром по темно-синему полю, сидел немного туго в плечах. В петлице бантиком красовалась моя лента, утерянная на постоялом дворе.

Как быстро привел себя в порядок… Практически с нуля меньше чем за минуту. Я моргнула, стараясь не покраснеть и не слишком пристально его рассматривать.

— Поняла, никого не буду к себе не подпускать, — медленно сказала я.

— Только меня, — твердо сказал Скала. — У нас же тренировки.

— А как же общие занятия с твоими друзьями?

Он поморщился, а потом посмотрел на меня и светло, открыто улыбнулся.

— Ладно, еще поговорим вечером. И насчет Балинштока с юным Беранже тоже. А сейчас я выйду в гостиную, пока лэра Дарой не начала подозревать что-то несусветное, узнаю, что у нее приключилось и постараюсь побыстрее увести. Чтобы Кошель мог спокойно проводить тебя до Детского Дворца.

Ульрих еще раз внимательно окинул меня пронзительно-голубым взглядом, кивнул на прощание и — исчез за дверью.

А я медленно опустилась на пол, опираясь спиной на стену. Мысли выстраивались четко и ровно…

До этого дня я воспринимала Форсмота уважительно и с некоторой долей опаски. Случайный поцелуй посещал мои девичьи сны, но разум и привычная броня отстраненности спасала, добавляя некой холодности всем переживаниям. Но сегодняшняя откровенность Скалы словно пробила брешь в моей защите.