А где работает… По-моему, в каком-то банке. Зачем он тебе?

– Может, он видел похитителя или машину на улице. Он же ждал тебя. Должен был по сторонам смотреть. Может, и в окно смотрел.

– Метель была, – напомнила Лиля. – Ничего не видно.

Ей так не хотелось ничего… расследовать, по крайней мере сию минуту! Ей хотелось на кухню, к людям, втиснуться на свое место, подвинув мужика в синей шерстяной олимпийке и чтоб Олег сидел так близко, чтобы боком и ногой она чувствовала его и знала: он никуда и никогда не денется.

Оказывается, это очень серьезно и важно – сидеть за общим столом так близко к мужчине и чувствовать его всего рядом.

Пусть вокруг полно народу и ничто не располагает к… грезам, но именно в такой странной, публичной близости все остро и ново: радостный страх и удивление, неужели все это происходит сейчас со мной?..

– Ребята, ребята, все стынет!..

– Пойдем, а?..

Юлька топталась рядом, сопела и не уходила.

– Я съезжу, – сказал Преображенцев. – Здесь банков всего два, так что это быстро. Чтоб ночью не караулить в гостинице. Я съезжу и вернусь.

– Олег!

Но он быстро ушел по коридору и пропал за дверью.

– Глаза какие черные, – задумчиво сказала журналистка Костина. – Ужас просто. Злодейские глаза."

"– А в меховых одеждах он похож на какого-то северного бога из скандинавской саги.

– У-уф, – выдохнула Костина. – Пошли уже за стол, Молчанова! На бога он похож! Точно тебе нельзя в высоких широтах жить! На тебя магнитные поля влияют!

Было очень весело, и вкусно, и тепло, и дружно, и Лева рассказал несколько историй о фельдшере Щупакине, а терапевт Нечаев, который в газете «Крайний Север» предупреждал об опасности авитаминоза, разъяснил, почему Лиля не замерзла насмерть в той землянке, упомянув защитные силы организма и еще добавив что-то про необходимость укреплять иммунитет.

Потом он подумал и сообщил, что иммунитета к холоду, к сожалению, не существует. Он был совсем молодой, лет тридцать, не больше, и все время краснел, когда к нему обращалась московская журналистка Костина. Между ним и полковником Багратионовым даже некоторое соперничество образовалось, кто кого, и Юлька наслаждалась и кокетничала вовсю, позабыв обо всем на свете, а Лиля так хохотала, что в конце концов опрокинула себе на колени стакан апельсинового сока.

Хочешь не хочешь, а джинсы нужно было переодеть, и Лиля побежала к себе на третий этаж. Таня вслед закричала, что она постирает и чтоб Лиля не расстраивалась.

Лиля и не думала расстраиваться.

Когда зажегся свет, ей показалось, что она не была в этой квартирке десять лет или даже больше. Как будто она прожила здесь полжизни, а потом далеко и надолго уехала, а теперь вот вернулась и вспоминает подробности, узнает и не узнает место, где было многое прожито и пережито.