Пехотный корпус и горнострелковые бригады, которые французы уже в середине августа бросили в бой, помогли им к исходу сентября потеснить итальянские войска и перейти довоенную границу, захватив Турин и создав реальную угрозу Милану. Поскольку это был единственный успех Франции за весь 1916 год, французская пресса устроила такой шум, что самим французам начало казаться, будто русские прислали им на помощь едва ли не половину всей своей армии. С одной стороны, это вызывало восторг, а с другой — опасение.

До чего же сильны русские, если, отправив сражаться за Францию едва ли не половину своих войск, они попутно в прах разгромили австрийцев и крепко поколотили немцев? Отголоски этой кампании, помноженные на панические доклады итальянских генералов, которые впервые столкнулись с русскими частями (а русские части на голову превосходили не только их войска, но и противостоявших им ранее французов по выучке, оснащению и суммарной огневой мощи) и быстро смекнули, что поддержка мифа о неудержимых и непобедимых «russi» может стать для них индульгенцией, привели к тому, что воля к борьбе у итальянцев испарилась напрочь.

Но естественно, самый сильный шок испытали немцы. Кайзер Вильгельм II обратился к державам Антанты с просьбой о перемирии, на что немедленно получил согласие англичан и французов. Эти сволочи даже не подумали посоветоваться с нами — просто поставили нас перед фактом. Конечно, перемирие полностью отвечало и моим намерениям.

Более того, я собирался приложить максимум усилий, чтобы оно превратилось в мир, ибо все стратегические задачи, которые стояли перед Российской империей в этой войне, были полностью решены (ну, почти все — для решения остальных продолжение войны не являлось необходимым). Но ведь надо же совесть иметь! Мы союзники или так, рядышком постояли? Впрочем, вопрос был риторическим. Как бы там ни было, я хотел если не добиться заключения мира, то хотя бы надолго затянуть перемирие.

Ибо сейчас война становилась для нас крайне невыгодным делом — надо было освоить то, что мы уже успели получить. И в первую очередь установить правильные отношения с новыми независимыми государствами.

Как я уже упоминал, окучивать их мы начали с первых же дней независимости. Еще до заключения перемирия во все эти государства были направлены военно-дипломатические миссии, немедленно приступившие к работе.