Зато в тылу у османов полыхнуло несколько восстаний — на Аравийском полуострове, в Месопотамии и Северном Йемене, в результате для турок вопрос о мире с нами сразу стал жизненно важен. Но торговались они отчаянно и ни в какую не хотели уступать, когда мы заявили, что видим Мраморное море только в качестве своего внутреннего водоема. Турки упорно настаивали на сохранении своего присутствия хотя бы в одной точке его побережья. Впрочем, после того как сразу после их отказа от обсуждения этого вопроса мы разорвали соглашение о перемирии и двинулись в сторону Бурсы, Зонгулдака и Синопа, а греки начали наступление из района Смирны, они сразу пошли на попятный.

"

"Так что 17 июня 1916 года в бывшем султанском дворце в Стамбуле был подписан мирный договор между Российской и Османской империями, по которому границы государств определялись по положению сторон на момент второго соглашения о перемирии. Причем договор был заключен не только с Россией, а со всеми союзными державами. Англичан представлял адмирал де Робек, французов — генерал Анри Гуро.

Оба военных выглядели вполне довольными, воспринимая поражение турок как возмездие за неудачную для союзников Дарданелльскую операцию, в которой оба участвовали, а француз даже потерял руку. Зато сопровождавшие их чинуши из министерств иностранных дел, наоборот, выглядели очень кисло. Но шансов что-то переиграть у союзников не было, потому что в данный момент французам и англичанам Россия была очень, крайне, просто жизненно необходима.

Разгром английского флота во время боя у Доггер-банки, пришедшийся на период, когда заметная его часть была еще занята на Средиземноморье, дал Германской империи глоток воздуха, который был ей так необходим.

До того момента как британцам и французам удалось собрать силы и восстановить блокаду немецких портов, в них успели разгрузиться более трехсот американских пароходов. Кроме того, через неделю после сражения немецкие крейсеры начали «набеги» на наш северный маршрут, за два месяца «развязанных рук» захватив и потопив более полусотни транспортов, треть из которых перевозили никелевый и хромовый концентрат. Немецкая промышленность испытывала жесточайшую нехватку этих металлов, так что добыча пришлась кстати. Слава богу, большинство захваченных транспортов были французскими и британскими, но и мы потеряли восемь судов. Столь низкие наши потери объяснялись тем, что свои суда мы водили в составе конвоев, охраняемых Северной эскадрой, а иностранцы плавали на свой страх и риск.