Вот десять и уехали в сток, потому что мода быстро меняется, и негоже оставлять в зале летние вещи зимой. Ты удивишься, если узнаешь, какое количество очень богатых женщин бегает по таким лавкам, чтобы приобрести подешевле модную вещь. Но «Отшельник фэшн» – особый разговор. Все модные дома делают коллекции для широкого покупателя. Но есть клиенты, которые предпочитают эксклюзив и заказывают платье индивидуального пошива. С ними часто работает сам кутюрье. Понятное дело, цены на подобные изделия обычному человеку кажутся заоблачными. Но кое для кого два миллиона рублей – как для Кузи двадцать целковых. Порой случается, что ВИП-клиент по разным причинам не выкупает изделие. Тогда оно отправляется в сток, но не в общий, а, опять же, только для особых клиентов. Шмотка изготовлена по индивидуальной мерке, но если вы ее купите, то мастера «посадят» ее по вашей фигуре. Конечно, надо, чтобы объемы человека частично совпадали с размерами желаемой вещи. Наряды в «Отшельнике фэшн» могут висеть долго, но рано или поздно на каждый товар находится покупатель. Лавка себя никак не рекламирует, посетителя с улицы в нее не пустят, надо предварительно записаться. В зале нет толчеи, два посетителя никогда не встретятся, все сделано для того, чтобы ни одна живая душа не знала, что вы не заказывали эксклюзивную вещь, а приобрели ее по скидке. Мокрый пол в этом заведении? Это невозможно! «Скорая» прибыла прямо в бутик?

– Нет, – после короткой паузы сообщил Кузя, – Сенин приехал в больницу сам.

– За рулем? – засмеялся Собачкин. – Со сломанным позвоночником? Да он терминатор.

– Сообщаю то, что в документах указано, – буркнул Кузя. – «Пострадавший прибыл в приемный покой самостоятельно, сообщил о бытовой травме, падении в магазине «Отшельник фэшн».

– Наврал! – объявила я и посмотрела на полковника.

Тот молчал, вместо Дегтярева заговорил Собачкин:

– Сенин правды не расскажет. Алевтина Васильевна, которая, полагаю, от него материально зависит, тоже рта не раскроет. Странно, что Ирина разболталась, ей, по идее, тоже надо бы прикусить язык.

– Ирина… – повторила я.

– Что-то не нравится? – оживился Александр Михайлович.

– Во время нашего разговора на кладбище она упомянула, что прекрасно знает, как обстояли дела в семье Инги и Константина. Интересно, откуда у нее эти сведения? Еще интереснее, каким образом монетка-медальон, которую Андрей подарил Варе, оказалась брелоком на ключах женщины из кафе?

– Сколько им лет? – спросил Дегтярев.

– Ты имеешь в виду моих соседок в трактире? – уточнила я. – От тридцати до сорока.

Ответ не удовлетворил толстяка.