– Ведь мой телефон ты узнала, порывшись в ее сотовом, пока мы с ней беседовали.

– Сколько вы ей за вранье заплатили? – пошла в атаку Ирина.

– Это коммерческая тайна, – нашлась я.

– Если я расскажу чистую правду, какой будет размер оплаты? – деловито осведомилась Ирина.

– Он будет зависеть от правдивости вашего рассказа, – заявила я.

Ирина протянула вперед руку и сделала хорошо всем знакомый жест пальцами.

– Аванс!

– Сначала сообщите хоть крупицу информации, – не дрогнула я. – Кота в мешке я не покупаю.

Ирина закинула ногу на ногу.

– Вопрос, на который нет ответа: почему Инга поехала с ребенком на автобусе?

– Поругалась с мужем, закусила удила, может, решила проучить супруга, – пожала я плечами. – Судя по тому, что я о ней знаю, жена Константина была истеричной особой, несдержанной, скандальной.

Ирина сорвала травинку.

– На фиг ей понадобился муж?

– В хозяйстве пригодится, – парировала я.

– Не про то спрашиваю, – засмеялась Ира. – Чего она сама за руль не прыгнула?

Вопрос застал меня врасплох. Я растерялась, потом спросила:

– Москвина умела водить машину?

– Конечно, – подтвердила Ирина, – права имела. Легко проверить, что Инга их получила вскоре после того, как первый раз замуж вышла. Она вся из себя фря в брюликах, ей западло на рейсовой колымаге трястись. В автобусе простой народ, который мадам считала быдлом, воняет бензином, грязно. Катить три часа! А в гараже стоял новенький дорогущий внедорожник. Так почему она им не воспользовалась?

– Не знаю, – вздохнула я, – не предполагала, что Инга водила машину. Если есть собственный автомобиль, то немного странно пользоваться общественным транспортом. Может, Лиза хотела прокатиться на автобусе?

– Елизавета? – хмыкнула Ирина. – Мелкая дрянь. Мамаша номер два, даже хуже. Отказалась ходить в гимназию, закатила истерику:

– В классе много детей. А меня посадили с чернопопым.

Ну она грубее выразилась. Я для вас поделикатничала. Мальчик, которого она обозвала, оказался евреем из богатой семьи, воспитанный ребенок, тихий. Елизавета его со стула столкнула, он упал, лоб разбил. У детей случаются конфликты, их можно погасить. Но Лиза орала, что не хочет находиться в классе, где не одни русские учатся. Директриса возмутилась, назвала ее поведение фашизмом, попросила девочку в другое место перевести. Инга определила дочь на домашнее обучение.

– Откуда вы так хорошо знаете о том, что у Москвиной дома творилось? – удивилась я."

"– Не важно, – не ответила на мой вопрос Ирина, – уж поверьте, я в курсе всего, что у Инги с Костей происходило. Всего! Она мужа терпела только из-за секса. Остальное ей в нем не нравилось. Вот от постельных утех она в восторге заходилась.