Его открывают через каждые двадцать шесть столетий на три дня, в течение которых длится парад планет, чтобы подобрать пару сильнейшим эйрам каждого континента, победителям турниров. Сейчас пришла его очередь.

Стараясь не показывать своей нервозности, Рейн уверенным шагом вошел в помещение и осмотрелся по сторонам. Его взору открылся огромный каменный зал без каких-либо украшений. Посередине стояли два алтаря из цельного куска прозрачного камня очень похожего на лед. На один из них ему и предложили лечь. Только перед этим снять оружие. Рейн знал, что ему придется ненадолго расстаться со своим мечом, для этого он и взял с собой друга. Нейн единственный, кому он мог доверить клинок не переживая ни за его сохранность, ни за свою честь.

К огромному удивлению камень, на котором лежал молодой человек, несмотря на внешнюю схожесть со льдом, был теплый.

— Расслабьтесь, эйр. Если желаете, можете прикрыть глаза. Сейчас вы почувствуете легкую вибрацию алтаря. Не переживайте, так и должно быть.

Закрывать глаза Рейн не хотел. Если он не может контролировать процесс выбора достойнейшей, то хотя бы наблюдать за ним будет. Возможно, увидит или узнает что-то полезное для себя. Взгляд мужчины уперся в купол потолка, который начал расходиться в стороны, открывая невероятную картину на небе. Жители Сирмы за свою долгую жизнь имели возможность наблюдать ее только два раза, некоторые счастливчики три. Так как повторялась она каждые двадцать шесть столетий. Спутники их мира Давин, Фарн и их сестра Цирея выстроились в ряд, а за ними потянулись семь планет их солнечной системы. На противоположной стороне Сирмы люди видели, как диск их светила перекрывают первые четыре планеты.

Так как мужчина внимательно следил за происходящим, он не упустил момент, когда Цирея накрыла его лучом света. Алтарь под ним в ту же секунду завибрировал, отдаваясь дрожью в груди и покалыванием в кончиках пальцев. Затаив дыхание Рейн стал наблюдать как преломившись луч ударил во второй алтарь, пока еще пустой, и, преломившись еще раз, ушел в небо. Эйр лежал неподвижно, не отрывая взгляда от светлого круга на небосклоне. Он не молил Судьбу о снисхождении, он не просил даровать ему лучшую, он не загадывал какой хочет видеть достойнейшую. Он ждал и наблюдал, как хищник за своей жертвой, за лучом. Готовый забрать то, что его, принять выбор, а потом поступить с ним так, как посчитает необходимым. Так он делал всегда. Брал то, что считал своим и распоряжался им как считал нужным."

"И вот в луче света появилась картинка. Две женщины стоят у двери. Одна из них совсем старая, таких он даже не встречал в их мире. Сколько ей: восемьдесят столетий или все сто? Возможно и больше. Это неважно, взгляд мужчины изучал девушку рядом с ней. Еще совсем молодую.