— Он у нас такой целеустремленный, наш Перси, у него всё давно по пунктам расписано… В министры магии намылился… — вполголоса сказал Рон, когда друзья отошли от Перси подальше.

Через час они отправились к Завитушу и Клякцу. И, как выяснилось, отнюдь не они одни. Перед дверью ребята с удивлением обнаружили толпу — народ толкался и рвался внутрь. Причины подобного поведения собравшихся прояснял большой плакат, растянутый поверх витрин:

СВЕРКАРОЛЬ ЧАРУАЛЬД

лично для Вас подпишет экземпляр своей автобиографии

ВОЛШЕБНЫЙ Я

сегодня с 12:30 до 16:30

— Мы его увидим! — заверещала Гермиона. — У нас в этом году одни только его учебники — ну, почти!

При более внимательном рассмотрении оказалось, что толпа перед дверью практически полностью состоит из сверстниц миссис Уизли. Какой-то колдун в дверях устало твердил:

— Спокойнее, дамы, прошу вас… пожалуйста, не толкайтесь… осторожнее — там книги!..

Гарри, Рон и Гермиона протиснулись внутрь. Длинная очередь вилась вглубь магазина, где подписывал свои книги Сверкароль Чаруальд. Все трое схватили себе по «Сборнику заклинаний (часть вторая)» и пробрались поближе к началу очереди, где уже стояли Уизли в полном составе вместе с мистером и миссис Грейнджер.

— Наконец-то пришли, — рассеянно проговорила миссис Уизли. Она слегка задыхалась и постоянно приглаживала волосы. — Через минуту увидим…

И действительно, мало-помалу в поле зрения оказался Сверкароль Чаруальд. Он сидел за столом в окружении великого множества плакатов, откуда сияли, подмигивали и сверкали ослепительно-белыми улыбками его собственные лица. Настоящий Чаруальд был одет в потрясающую незабудковую мантию, в точности под цвет глаз; остроконечная колдовская шляпа на кудрявых волосах была лихо заломлена.

Раздражённый человечек так и сяк прыгал вокруг и делал снимки большим чёрным аппаратом, который после каждой яркой вспышки пыхал клубами пурпурного дыма.

— Не мешайся, — прикрикнул человечек на Рона, пятясь в поисках удачного кадра. — Я из «Оракула»...

— Подумаешь, — обиженно буркнул Рон, потирая ногу, на которую наступил фотограф.

Сверкароль Чаруальд его услышал. Поднял глаза. Увидел Рона — и затем Гарри. Вытаращился на него. Потом вскочил и завопил:

— Неужели Гарри Поттер?

Люди расступились, возбуждённо перешёптываясь; Чаруальд нырнул в толпу, схватил Гарри за руку и вытащил на всеобщее обозрение. Публика зааплодировала. Гарри вспыхнул: Чаруальд, позируя перед камерой, затряс ему руку. Фотограф защёлкал, семья Уизли скрылась в густом дыму.

— Давай, давай, улыбочку, Гарри, — процедил Чаруальд, старательно сверкая зубами. — Вдвоём мы, пожалуй, сойдём для первой полосы, а?

Когда Чаруальд наконец его отпустил, Гарри едва чувствовал собственные пальцы.