Но трупы — это отличная пища. Да еще и прожаренная. Мясо — не такой вкусный продукт, как нефть. Но мой народ не привередлив.

Сэша весело подпрыгнула:

— А я предлагаю кототерапию! Всех плохих дяденек заставить гладить котиков, пока они не станут хорошими!

Мне резко стало жалко «плохих дяденек».

— И это сработает⁈ — офигел Глуб-Морк.

— Нууу… если котикам понравится — точно сработает! Нельзя же любить котиков и оставаться плохим человеком, правильно? Полюбил котика — исправился!

Зал засмеялся.

— Недостаточно эффективно, — заключил Хур-Хур.

— Третий вопрос: международные отношения! — Глуб-Морк уже начал бледнеть.

— Как вы будете общаться с другими городами?

Сэша сверкнула глазками:

— Будем играть в кошки-мышки! Если они выиграют — мы друзья! Если проиграют… ну, значит, они плохо играют, кити-кити!

— Мы предлагаем торговлю, — сказал Хур-Хур. — Мазут в обмен на технологии.

— А если они не хотят мазут?

— Тогда они глупые.

Ди-Ди тихо прошептала:

— Ядрена гайка… они же разнесут нам всю дипломатию…

— Четвертый вопрос: здравоохранение!

Сэша сразу оживилась:

— Все больницы перекрасить в розовый! И дать врачам костюмы зайчиков, чтобы дети не боялись!

— Мы предлагаем лечение мазутом, — гнул свою линию Хур-Хур.

— Он убивает 99% бактерий и 1% пациентов.

— Это же опасно! — возмутился глубляк.

— Зато быстро, — ответил шушундрик.

Шондра закрыла лицо руками.

— Пятый вопрос: культура!

Сэша засияла:

— Я хочу, чтобы все фонари светились розовым! И чтобы по улицам бегали солнечные зайчики!

— Мы хотим памятник шушундрику на каждой площади.

— Зачем⁈ — офигел Глуб-Морк.

— В качестве компенсации за тысячелетия униженного положения. И как напоминание, что мы больше не едим людей.

В этот момент один из сенаторов встал и, дрожа от ярости, крикнул:

— Да это же полный бред! Мы не можем выбирать между кошкой и монстром!

Повисла напряженная тишина.

Потом Сэша наклонила голову и тихо спросила:

— А… а тебе не нравятся котики, кити-кити?

Сенатор замер.

— Я…

— Ты же не хочешь, чтобы я грустила, да? — ее глаза стали огромными, а ушки грустно опустились.

— …

— … кити-кити?

Сенатор медленно сел, покраснев.

Хур-Хур наблюдал за этим, потом вздохнул:

— Это нечестная игра.

— Зато эффективная, — шепнула Кармилла.

— Это ты ее подучила? — возмутился я.

— Что ты, милый. У девочки природный талант. Она же киса.

Началось голосование.

Шондра что-то чиркала в блокноте. Не удержался и заглянул.

Сразу же приподнял бровь, а девушка пожала плечами.

— А что? Ну да, я немного рисую. Мне не разрешили пронести автомат в зал заседаний. Так что вот.

— Шондра, карикатуры на политиков законодательно запрещены, — покачала головой Кармилла, но тут же с восхищение добавила: — Так и знала, что преступницу могила исправит!

— Точно, — подтвердил я.