Он хромал и щурился…

Или не щурился?

— Каждый китаец… — начал говорить вслух самому себе, — постоянно издаёт истошный визг… который они называют боевым кличем!

Что, собственно говоря, узкоглазый и сделал. Завопил, поднимая тесак над головой. Только вот ударил он в воздух, вонзая лезвие в стену прямо в том месте, где ещё секунду стоял я.

Вот это тело! Эластичное, молодое! А какая скорость! И это чертовски мне нравилось.

Я извернулся, сделал шаг в сторону, и на макушку каратиста с тесаком обрушился кулак, да с такой мощью… Желтопузик тут же упал навзничь, оставляя тесак торчать в стене. А я закончил то, что хотел сказать:

— … Перед тем как атаковать. Очень предсказуемо, — ухмыльнувшись, я повернулся к основному действу.

Место, куда, наверное, пару минут назад швырнули тот самый кристалл, зияло чёрной проплавленной в полу дыркой. Мальчишки, что пришли вместе с новым «мной» в эту забегаловку, откровенно говоря, обосрались.

Нет, не в плане того, что испугались, но явно потеряли всю инициативу, а уж тем более — стремление справиться с противником. Они оба то и дело опрокидывали на ребро хилые на вид столы, закрываясь от очередного ножа, но даже не пытались атаковать."

"Видимо, без меня они действительно ничего не могут. И как же они собирались выбивать долг или крышевать кого-то?!

Самый высокий из нашей компании, увидев меня, завопил во всю глотку:

— Вован! Жив!

Это стало катализатором для новой атаки. Но уже на меня. Троица почти непотрёпанных каратистов с почти целыми мордами за секунду прекратили свои попытки нагнать двойку. Ребятки, так скажем, выдохнули от этой бесконечной беготни и синхронно повернулись в мою сторону.

— Три молодца одинаковых с лица… — пробубнил себе под нос, соображая, как справиться со всеми сразу.

Китайцы сощурили глаза ещё сильнее обычного, а я про себя подумал: «Как они вообще могут видеть сквозь такие щелки…». Долго размышлять над азиатскими особенностями мне не дали. Китайцы ринулись на меня как по команде: кто-то — выставляя перед собой огромный тесак, кто-то — с подобием скромного ножичка, которым, как мне показалось, орудуют в суши-барах. Но никак не кромсают людей.

Спиной я почти сразу же нащупал стену и понял: вот и все — бежать уже некуда! А как говорит практика, против лома нет приёма!

— Мда… вот и прожил новую жизнь, — прошептал я в момент, когда уже и броситься никуда не успел бы.

Глава 2

В привычной манере, избитой временем, я начал хлопать себя по правому карману, где всегда всю жизнь носил пистолет.