"

"– Куда смотришь, кулема? – осведомился бритый наголо Софрон Ярема и отпустил пареньку легкую затрещину.

Раздался всплеск. Юрко Зварыч и Панас Захарко бросили в бассейн рыжую путану. Она всплыла как торпеда, с вытаращенными глазами, хватала воздух, колотила руками по воде. Парни смеялись, подталкивали ее к краю.

Вскоре вся компания расселась за столом. Штрафную командиру!

Он выпил сразу две и почувствовал, как расслабляется тело. Что с ним такое? Гныш, не дожидаясь остальных, принял третью и жадно набросился на еду. В голове сразу зашуршало, мозги потекли.

Товарищи провозглашали тосты за победу над москалями. К черту политику и войну! Он хотел расслабиться, уйти от всего этого. Пьяный взгляд уперся в серо-буро-малиновую путану, бюст которой свисал до самого стола. Дама оказалась понятливая, уставилась на него с полной готовностью.

– Ну, что, зайка, пойдем? – прохрипел он. – Поддержишь ударным трудом воинов-освободителей земли украинской.

Подчиненные ржали, пили, тискали своих баб, а Касьян уже основательно захмелел. Он потащил крашеную шлюху в комнату отдыха, где стояли тесно сдвинутые кушетки.

Что за хрень? Желание вдруг пропало. Она старалась, лезла из кожи, облизала его вдоль и поперек – ноль эффекта!

– Гадина! – рассвирепел Касьян. – Не умеешь ни хрена, потаскуха долбаная! – он отвесил ей пощечину, женщина отлетела в угол, жалобно заскулила.

Он вылетел к бассейну злой как черт. Эти ублюдки веселились, снова топили баб. Какого лешего?! Он должен смыть с себя всю эту гадость. Облизала, зараза, обслюнявила! Касьян кинулся к душевой, отделенной от зала полупрозрачной перегородкой, включил воду, проверил ладонью температуру и забрался под струю.

Вдруг из душа хлестнул форменный кипяток! Гныш отшатнулся, завизжал, ударился об стену, снова попал под жутко горячую. Он как-то вылетел наружу, страшный, орущий, красный как рак. Все его тело горело нестерпимым жаром. Касьян носился по кафельному полу, словно объятый пламенем, матерился на весь белый свет, запинался о какие-то лавки.

Подчиненные насторожились, оставили веселье. Гныш продолжал орать, извиваться. Боль не стихала. Парни сообразили, в чем дело, стали недоуменно переглядываться.

– Персонал! – взревел Касьян. – Мать вашу, что за хрень?! Почему кипяток идет?! – Он схватил за грудки паренька в белой рубашке.

Тот испуганно лепетал, что он не сантехник, отвечает только за еду и напитки. Гныш отвесил ему пинок, и парень полетел через весь зал.

Зварыч выметнулся вон, его крик какое-то время разносился по банному комплексу. Остальные тоже стали галдеть, учинять вокруг командира ритуальные пляски. Тот уже успокоился, огрызался. Боль становилась терпимой, сильных ожогов не было.

Зварыч втолкнул в помещение небритого мужчину в робе.