А вот глаза его, глядящие на застывшую за забором фигуру брата остаются ледяными. – Идите в дом, Маришка проснулась, помогите ей совершить утренний туалет. И бога ради, разберитесь с поганцем Всесильным.

– Ты так и будешь развлекаться с этой жирной кобылой и игнорировать меня? Мать звонила вся в истерике, говорит ты урезал нам содержание, – сильный удар по металлу резонирует в сгустившемся воздухе, как колокольный бой. – Кто она тебе? Новая сучка? Дашь попробовать? Я же должен понять, ради кого ты от семьи отвернулся. На тряпки для этой уродки деньжата мои пошли? Да, на ее тушу надо много ткани.

– Идите в дом, Вера, – хлесткий приказ меня пугает даже больше, чем дергающаяся на виске моего начальника синяя жилка. Макар отталкивает меня легонько, и спокойно идет по направлению к брату. Но мне-то ясно – он взбешен. Замираю на месте, понимая, что если останусь, то смогу помешать неизбежной трагедии.

Гость не успевает среагировать. Кованая калитка, которую распахивает ударом ноги Ярцев, сбивает его как кеглю.

– Встань. Хоть раз в жизни будь мужиком, Гошик, – рычит Ярцев. По моему телу бегут огненные мурашки, а ноги слабнут.

 – И извинись перед женщиной, пока я не разозлился по-настоящему.

– Значит я угадал, – кривится брат моего начальника, сплевывает под ноги и вдруг делает резкий выпад. Мне нечем дышать. Макар не успевает всего на секунду. Тренированное тело двигается словно автомат, но подлый удар все же задевает его. – Нас на бабу променял? Мать предпочел этой? Что, получше-то никого не смог найти?

– Ну ты и падаль, Игорек, – хрипит Ярцев. Я вижу – он не чувствует боли. Прет напролом, бьет с замаху. Игорь сгибается от боли, – Ты ведь не о матери печешься.

Твои пристрастия под угрозой, ведь так? Падла.

Воздух пахнет кровью. Больше не могу выносить напряжение. Конечно, я потом буду жалеть о том, что сделала, но это будет потом. Сейчас мне нужно остановить безумие.

– А знаешь, я подумал, лавочка закрыта. Больше не получите ни копейки. И матери передай. Через месяц у тебя первый срок по кредиту. Или я пущу в ход твои расписки. Усек?

– Мразь, – Гоша выстреливает, словно пружина. Голова Макара откидывается назад. Я вижу в его глазах удивление и срываюсь с места.

– Вера в дом. Мать твою. Что ты за… – яростно вопит окровавленный начальник, наблюдая за моей глупостью.

Черт, его лицо похоже на алую маску. Успеваю заметить, что у Макара рассечена бровь. Я оказываюсь перед ним, когда Игорь снова нападает.

– Прекратите, прекратите безумие. Вдруг Маришка увидит, что творят ее самые родные люди, – взываю к голосу разума, прекрасно понимая, что нельзя остановить несущийся локомотив, просто встав у него на пути, как и голодного и напуганного, почувствовавшего кровь падальщика. Игорь не контролирует себя, это ясно.