– Пора, – говорю сам себе, кривясь в оскале. До двенадцати ночи я должен отправить Борюсику обещанное доказательство того, что девка в моей власти. Аж дрожу от предвкушения, уж не знаю почему. Вряд ли мне понравится зрелище. Я эстет, искушенный женской красотой. Бабы с фигурой танка никогда не будоражили моего воображения. До сегодняшнего дня, мать его. Сегодня в крови бурлит взрывоопасная смесь азарта, злости и желания сбить спесь с нахалки.

Тишина дома только еще больше задорит моих демонов. Дверь открываю бесшумно, проскальзываю в темноту чужой территории, находящейся в моих владениях.

– О да, детка, – шепчу, втягивая ноздрями воздух, пропахший Верой. Как там в дурацкой поговорке говорится? «Спит Розита и не чует, что на ней матрос ночует». Силуэт на кровати кажется мне крошечным. Неужели столь крупная барышня может так сиротливо выглядеть под простыней, которую я великодушно разрешил ей оставить? – Сюрприз! – больше не кроясь кричу я, дергая на себя кусок тонкой ткани. Вспышка в телефоне ярко освещает пустое ложе, на котором горой свалены диванные подушки. Выронив телефон я верчусь на месте, как волчок, отчаянно воя, потому что на голову мне вдруг проливается наверное тонна мерозостно воняющей жижи.

Серо-буро-малиновые потеки заливают лицо, мешая увидеть гадину и растерзать. Протираю глаза руками и слепну от вспышки.

– Точно, сюрприз – раздается прямо передо мной насмешливый голос. – Вам понравилось? У Маришки еще есть краски и игрушечные слизни, они прекрасно растворяются в воде из аквариума оказывается. Завтра можем повторить.

– Убью, – мой яростный рык, кажется не производит впечатления на обнаглевшую в край бабу, которую я наконец могу видеть.

Вера стоит уперев руки в крутые бедра, обтянутые какой-то гадостной тряпкой, на манер набедренной повязки. А у нее красивая грудь – полная, и белоснежная, правда в обрамлении дерюги, неясно откуда добытой загнанной в угол Амазонкой, она теряется. Но красотищу утянуть совсем у Веры не вышло.

– Вы еще и вуайерист, прелестно. Вот уж не думала, что такие, как вы могут страдать от подобных сексуальных недугов… Разве у наглых и зажравшихся мерзавцев бывают такие отклонения?

– Рот. Закрой свой чертов розовый рот, – меня аж трясет от непонятного возбуждения, ищущего выхода.

И это не злость или привычная ярость. Нечто неподдающееся рациональному объяснению. – Что на тебе надето? – хриплю. Не сводя глаз, с совсем даже не уродливой, фигуры «булки». Девка не оплывшая. Подтянутая вся, просто чуть сдобная. И это жутко возбуждает и бесит.

– Ваши кружева колючие. И на фото я бы в них смотрелась как падшая женщина, – кривится в улыбке Вера. – Поэтому пришлось содрать обивку с дивана. Можете вычесть из моего гонорара стоимость мебелишки.