Нет мужа, и такой на хрен не сдался, слышь?

– Адрес доктора, – часы с моего запястья перекочевывают в цепкую морщинистую лапку, похожую на куриную. Голову простреливает болью, от словесного бреда тетки. – Это брегет, стоит по моим прикидкам как пол вашей больницы. Это хорошая сделка. Просто дай мне адрес.

– А может ты убивец? – мнется бабка, – или насильник.

– Нет, я просто ищу моих любимых девочек. И пока ты тут несешь пургу, они могут быть в опасности, – рычу я. На морщинистой физиономии мелькает страх. – Время уходит. Так что, берешь часы?

– Дом, последний на выезде из города. Там на крыше петушок такой – флюгер. Не проглядишь.

– Борову тоже адрес продала?

– Окстись, мы ж тоже не пальцем тута деланые. Понимаем все. Нет, он злой уехал шо тот Тузик.

Я больше не могу терять драгоценное время. Кажется, что сейчас у меня из рук уплывает что-то бесконечно важное. До машины бегу не чуя под собой ног. Живы. Вера и Маришка живы. Я их найду, даже если для этого мне придется перевернуть весь мир.

– Выходи, – приказываю дремлющему на пассажирском сиденье парню, дальше я сам.

– А деньги?

– Давай номер своего счета, – меня трясет от азарта похожего на охотничий. И честно говоря, сейчас хочется просто нестись по указанному адресу, а не заниматься малозначимыми вещами. Но я привык держать слово, черт бы меня подрал. Драгоценные минуты уплывают, утекают, как песок сквозь пальцы."

"– Желаю тебе поскорее найти девочек, – в спину мне говорит человек, который даже не понимает, что вернул мне душу всего за полмиллиона рублей. Смешно. – И это, я ведь просто, даже без денег бы помог. Просто обстоятельства…

Я больше не слушаю. Просто сажусь в машину и вдавливаю в пол педаль газа.

Маленький дом с петухом на крыше нахожу сразу, и так же сразу понимаю, что опоздал. Дом пуст, судя по темным окнам, и безжизнен, решетчатая калитка закрыта на навесной замок. Мое внимание привлекает маленькая оранжевая рукавичка, валяющаяся посреди двора. Детская варежка, что она может делать здесь. Старуха в больнице сказала, что врач одинока. Значит я опоздал совсем немного. Они были тут.

– Черт, черт, черт, – ору я, задрав лицо к потолку машины, и до боли стуча кулаками по рулю. Почему она бежит от меня? Почему не пришла к деду за помощью? Чего боится? Где теперь мое счастье? Хочется выть от бессилия. Цепляюсь за слово «Счастье», как утопающий за соломинку. Отчего-то оно кажется мне сейчас очень важным.

«Она была счастлива там» – вдруг всплывают в моем мозгу слова Боровцева. Выхватываю телефон из кармана.

– Я же говорил, не звони мне, – заспанным старческим голосом дребезжит мобильник.