МУР – это серьезные дела, опытные сыщики, возможность набраться практических навыков: ведь каждый человек хочет расти в профессиональном плане. О повышении должностного оклада речь не идет – он здесь опер и там будет на такой же должности. И по деньгам он не выиграет ничего, так что материальной заинтересованности нет."

"– Так что ты должен знать мое мнение: я против, – подвел итог Коркин.

– Может, по другому поводу вызывают?

– Сходи, узнаешь. Завтра мне сообщишь – только после планерки: не всем операм знать надо.

И вот Андрей уже стоит перед зданием МУРа. Был он здесь несколько раз, но сейчас волновался.

На входе предъявил постовому удостоверение, нашел шестнадцатый кабинет, постучал. К своему удивлению, войдя, увидел того подполковника, который приезжал на Воронцово Поле, когда он воров задержал.

– А, Фролов! Проходи, садись, разговор есть. Как служба идет?

– Отлично! – Андрей вскочил: все-таки подполковник перед ним, субординация. И дисциплину показать надо.

Полковник поморщился:

– Брось ты это солдафонство, не на параде. Сиди. Выглядишь прилично, не как тогда, – вспомнив обличье Андрея во время их последней встречи, подполковник не выдержал и рассмеялся.

– Ты тогда старше выглядел.

– Полагаю, вы мое личное дело уже просмотрели, возраст знаете.

– Просмотрел. Ну-ка, скажи, что тебе Коркин перед уходом сказал?

– Не соглашаться.

– Я так и знал! Хорошо, что правду сказал.

– Какой смысл врать?

– Верно. А сам-то хочешь?

– В МУРе рост в профессиональном плане, конечно, хочу.

– Отлично! Так я готовлю приказ о переводе?

– С Коркиным нехорошо получится. Да и людей в отделении не хватает.

– Нехорошо сало под одеялом в одиночку жрать. А стать грамотнее, опытнее всегда хорошо. Ты хоть сто книг изучи, а без опыта, без интуиции – никуда. А Коркин местничеством занимается: раз мое, значит – не тронь.

– За дело болеет, товарищ подполковник.

– Да знаю я. Мужик он толковый и начальник разумный. Будь я на его месте – тоже так сделал бы. Кадры растить долго, их беречь надо.

– Вы сами себе противоречите.

– Ничуть. Я-то не на его месте, а на своем. Потому о своем отделе забочусь. Сам подумай, у нас дела посерьезнее, чем у вас, на земле – организованные банды, убийства. А у вас – щипачи да домушники. У себя в отделе ты вырастешь до определенного предела, а дальше – потолок. И никуда не деться, потому как дел серьезных нет. Правда, у нас больше головой работать надо, а не стрелять – водится за тобой такой грешок.

– Только в порядке самообороны или с целью пресечения угрозы для других людей.

– Знаю, читал рапорты. О превышении полномочий или самоуправстве речи нет.

Они помолчали.

– Ты как девка, Фролов – и хочется, и колется… Что решил?

– Если честно – не знаю.

– Я так и знал. Коркина жаль?

– Есть такое дело.