– С чего вдруг шум подняли?

– А ты, Гиви, слепой? Фамилии коллекционеров тебе ни о чем не говорят? Да они с Абакумовым, министром МГБ, на равных, на всяких заседаниях-совещаниях встречаются. Коли на нашем участке кража произойдет – как ты думаешь, кто расследовать будет? Городское управление? Не надейся. Тебя же, Гиви, заставят носом асфальт рыть. Понял? Все, с утра в отдел можете не приходить, но если что – взыщу строго.

Когда оперативники вышли в коридор, Гиви пробурчал:

– Почему опять мы? Сергей есть, Мыкола наконец…

– Они в прокуратуре, на подхвате. Или ты считаешь, что в морге или других местах веселее?

– Ладно, ладно… Это я так, к слову.

Они вышли от начальника озадаченные. Как и где организовать засаду? Разошлись в задумчивости.

По дороге Андрей раздумывал – направиться к соседям коллекционера по площадке? Имеют полное право не пустить; да и не факт, что они не разболтают охочим до сплетен старушкам у подъезда. Андрей вспомнил слова бывшего командира своего разведвзвода:

– Хочешь что-либо спрятать – положи на видное место, – говаривал он.

А не попробовать ли ему одеться работягой, изрядно выпившим после работы? Таких брезгливо обходят, не обращают внимания, а уж запомнить лицо кому в голову взбредет?

Старый ватник, в котором он ездил копать картошку, был. Найдутся и потрепанные брюки.

На подходе к дому Андрей купил чекушку водки, или иначе говоря – четвертинку. После завтрака оделся: кепка замызганная, потертый, а местами – с прожогами от костра ватник, неопределенного цвета брюки с заплатой на колене, заправленные в кирзовые, с фронта еще, сапоги. Посмотрел на себя в зеркало: эх, надо было вчера не бриться! С примусов на общей кухне обтер сажу и размазал ее по лицу. Вот, почти самое то!

В правый карман брюк он сунул «ТТ», в левый – запасную обойму. В наружный карман ватника – для полного антуража – чекушку."

"Контролер у входа в метро еле пропустил его:

– Чего пристала, тетка? – возмутился Андрей. – Вот мой билет, да и тверезый я. Вишь, со смены еду. Что же мне, пешком идти?

Придраться контролеру было не к чему. Не пьян, к пассажирам не пристает, матом не ругается.

– Иди уж, обормот.

Андрей про себя довольно улыбнулся: стало быть, маскарад удался.

По прибытии на улицу Воронцово Поле, остановившись у самого дома, он облил воротник ватника и драный свитер водкой, потом запрокинул голову и сделал из бутылки добрый глоток. Достав из кармана луковицу, пожевал ее. Лук попался злой, ядреный – аж слезы потекли.

Вот теперь образ закончен. Все, что он сейчас сделал, было как последний штрих, как мазок в завершение картины.