– На барахолке пивная есть, на углу.

– Знаю.

– Он там частенько обретается, больше по вечерам.

– Кто такой, где живет?

– Э, нет! Я тебе наколку дал, дальше сам раскручивай. Ежели блатные узнают, они мне язык отрежут.

– Не узнают. А тебе какой в том интерес?

– Другой раз мимо пройдешь, от вещичек моих отвернешься – уже хорошо.

– Похоже, зуб на него имеешь?

– Не без того.

– Тогда уж колись до конца, что ты все вокруг да около. Сказал «а» – говори «б».

– На Тишинке он у марухи живет. Мы с ним еще до войны в одном лагере сидели, он за убийство чалился.

– Имя, фамилия?

Ищи-Свищи помялся, потом махнул рукой:

– Тимофеем его зовут. Тогда Кравцовым был, а сейчас не знаю. А погоняло Синий, он татуирован.

– Ладно, проверю.

Хм, Тишинка – так назывался в простонародье целый район – понятие растяжимое. Посмотреть бы фото этого Тимофея в архивном деле, да вот не всех сотрудников в архив пускают. Значит – тоже не вариант. И потому остается пивная на барахолке – она была на территории его участка.

В пивной бывал разный народ. И рабочие заходили пропустить кружечку «Жигулевского» «с устатку», и блатные собирались, и торговцы с рынка.

Хватало и попрошаек, выпрашивающих кружку пива на опохмелку. Буфетчица – дородная баба Тоня – пиво разбавляла и недоливала, хотя табличка «Требуйте долива пива после осаждения пены» стояла на прилавке.

Однако баба Тоня была хитра и изворотлива. Людям, с ее точки зрения уважаемым, пиво наливала неразбавленное, свежее. Проверяющие удовлетворялись, а то, что простой люд шумит – так что ж с них взять? Выпившие они уже, мнится им.

Андрей колебался – зайти или нет в пивную? Решил зайти.

Пиво брать нельзя, при исполнении он, а вот бутерброд съесть можно, да и погреться заодно.

В пивной было многолюдно, накурено, пахло кислым пивом, рыбой и немытыми телами. Тот еще запашок!

Он взял у буфетчицы Тони бутерброд с сыром и килькой и сел в углу. Откусив кусок, стал медленно жевать и одновременно оглядывать зал. Однако никого в тулупе он не увидел. Присутствующие были либо в пальто, либо, что чаще, – в телогрейках. Некоторые украдкой в кружки с пивом подливали водочку. Буфетчица, если замечала, пыталась это дело пресечь:

– Алкаши! – громогласно кричала она.

 – Когда вы уже нажретесь! Еще раз увижу – взашей вытолкаю.

Постоянные посетители пивной дали Тоньке-буфетчице кличку Дизель-баба.

Никого похожего на описанного насильника Андрей не обнаружил и дожевал свой бутерброд. Сейчас бы еще стаканчик горячего крепкого чая, но в пивной чай не наливали.

Надев шапку, он пошел к выходу… и в тамбуре нос к носу столкнулся с мужчиной, которого разыскивал. На нем был черный кожушок, крытая сукном черная шапка и руки в наколках.