– Тогда зачем дверь открываете, не зная, кто за нею? Вы слышали, что в течение двух недель обворовали двух коллекционеров картин?

Хозяйка изменилась в лице:

– Что, прямо среди белого дня?

– Именно! Хозяин в магазин на полчаса отлучился, а квартиру обчистили.

– Кошмар!

Гиви подошел к картинам.

Хозяйка решила продемонстрировать свои познания:

– Это Ван Дейк.

Гиви подмигнул Андрею – пиши, мол.

Андрей достал листок бумаги и стал записывать.

Картин набралось много, с десяток.

– А муж, извините, где работает? – вроде как невзначай спросил Гиви.

Хозяйка сделала удивленное лицо:

– В Министерстве иностранных дел.

Неужели не знали? Как же, заместитель министра.

Гиви стушевался. Такую квартиру если обнесут, шуму и проблем не оберешься.

На прощание он напомнил хозяйке об осторожности:

– Гражданочка, цепочка у вас на двери есть, пользуйтесь, не открывайте не глядя.

– Спасибо за предупреждение.

До вечера они обошли всех четверых. Когда вышли от последнего коллекционера, Гиви пожаловался:

– У меня уже голова кругом идет от этих художников. И что в них ценного? Картины как картины, в Доме культуры милиции похожие висят.

Ладно, идем к начальству, доложим.

О результатах работы они доложили начальнику угрозыска – сколько коллекционеров в их районе и сколько ценных картин они имеют.

– Всех предупредили, чтобы квартиры без присмотра не оставляли?

– Обижаешь, Василий Федорович! Конечно! Только ведь они живые люди, могут в магазин, в поликлинику, на работу уйти. И охрану к ним не приставишь. Вообще такие ценности лучше в музеи помещать, под охрану.

– Не нам решать. Ну, вроде профилактику провели, предупредили. Все, что в наших силах, сделали.

Два дня после хождения по коллекционерам они были на подхвате у прокуратуры: начальника крупной торговой базы нашли дома повешенным, и приходилось исполнять поручения прокурора, выяснять – самоубийство это или кто-то «помог» ему залезть в петлю.

А на третий день Василий Федорович огорошил:

– Обворовали коллекционера, правда – в соседнем районе. Унесли три картины. Искусствоведы оценили ущерб в восемьсот тысяч."

"Опера охнули. Никто и подумать не мог, что картины такие дорогие. Только тут Андрей вспомнил слова хозяйки о том, что картины бесценные.

Конечно, цену имеет все – но чтобы такую большую?! Лично он больше ста пятидесяти рублей личных денег сроду в руках не держал. Бандитские, наворованные, награбленные, изъятые, в чемоданах и сумках – видел. Но они как-то не задевали его. И откуда только средства на приобретение таких дорогих вещей? Но это не его дело. Каждый гражданин имеет по закону право на защиту себя и своего имущества. А он – служитель закона, присягу давал и обязан защищать и бедных и богатых одинаково.