Тут она энергично вскочила со своего места, подлетела к профессору и звонко хлопнула в ладони у него перед самым носом.

— Бац! Теперь вы тоже Тэсса Тарлтон, довольны, наконец?

У Гастингса стало такое оторопелое лицо, что Эмиль едва не расхохотался. А она не церемонилась с контингентом.

— Видите? — завопил профессор, чем изрядно удивил — он запомнился спокойным, полным достоинства человеком. — Видите, что у нас происходит? Никакого уважения, никакого порядка.

— Фанни, — поторопила Тарлтон, и высокая девица, наконец, подхватила полуобморочную фальшивку под руку и потащила к выходу.

За ними последовала цветастая старушка, мимолетно и ободряюще подмигнув падшему инквизитору. Тэсса безмятежно улыбнулась ей в ответ.

— Итак, брэги, — Ной закрыл за ними дверь, — Йен, дружище, вам не кажется чрезмерным писать из-за такой мелочевки в орден? Тэсса вполне способна справиться с ними без нас.

Профессор побагровел от гнева.

— Она больше не инквизитор, — прошипел он, — должны же быть протоколы!

— Формализм, бюрократия — метастазы человечества, — покачал головой Ной.

Тарлтон похлопала его по плечу.

— Все тот же анархист Корсон, — одобрила она.

Эмиль кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Меня зовут Эмиль Ларс, — представился он, — я привез вам черновой контракт от ордена. Мы можем поговорить без посторонних?

— Какой контракт? — встревожился профессор.

Многозначительное молчание стало ему ответом.

— Не понимаю, — с горечью произнес Гастингс. — Я годами честно и хорошо служил ордену, ни разу не совершил ошибки, ни одного взыскания, ни одной выволочки от начальства. Сначала был оперативником, а потребовалось — стал преподавателем, учил новых инквизиторов, делал все, что от меня требовалось.

Когда я решил задержаться в Нью-Ньюлине, то написал заявление на отпуск за свой счет. С тех пор прошло много времени, но орден так и не спохватился. Никто не приехал ко мне с контрактом, чтобы уговорить вернуться к своим обязанностям. Кажется, мой уход просто не заметили. Так почему же вы приехали ради Тэссы, которая опозорила нас всех?"

"Ной несколько смущенно уставился в окно, очевидно не готовый к такой исповеди. Эмиль тоже не знал, что сказать.

В их деле одной исполнительности никогда не хватало, в их деле были нужны характер, сила. Когда-то он спрашивал себя: смог бы он выжить, если бы сотворил нечто такое же страшное, как Тарлтон? Не предпочел бы трусливую смерть? Наверное, каждый из них в то время заглянул в эту бездну и ужаснулся, ведь все они ходили одной узкой и опасной тропкой, на которой так легко поскользнуться.

Но Тарлтон справилась, забилась в нору, зализала свои раны, обустроила собственный крохотный мирок.