Наверное, поэтому она всегда щеголяла в совершенно невообразимых нарядах, лиловых и оранжевых, зеленых и красных, — лишь бы перевести внимание собеседника на что-то другое. Не на себя.

Высокая и несуразная, Фанни производила сокрушительное впечатление на неподготовленного зрителя. Однако матадор не дрогнул, лукаво и прямо смотрел прямо на нее, чем невольно вызвал уважение.

— Дермот Батлер, — представился он, — артист цирка.

— Ах ты божечки! — всплеснула Фанни руками. — Мой герой-любовник!

— Ого, какая прыть, — восхитился матадор, даже глазом не моргнув.

— Ах, что я несу, — спохватилась она и засмеялась таким грудным колокольчиковым смехом, который заставил бы Кенни стать невидимкой от ревности, — это амплуа… У нас тут некоторым образом театр. Любительский.

— Обожаю любительский театр, — бархатным тоном заверил матадор, и тут вмешалась Камила, которой надоел этот стихийный флирт.

— Эй! — резко произнесла она. — Рассказывайте, Дермот Батлер. Что с вами не так?

Тот недоуменно заморгал длиннющими, будто накрашенными ресницами:

— Простите?

— Не валяйте дурака! — прикрикнула Камила. — Будь вы обыкновенным человеком, Нью-Ньюлин ни за что бы вас не пустил. Он приводит к нам только разных отбросов… Фанни, например, завывает от расстройства так, что чайки сбиваются с курса. Никогда не смотрите прямо в глаза здоровяку за моей спиной, не то вывалите ему всю свою подноготную — и сами не поймете как.

— О, у меня есть теория, — оживилась Фанни, — я думаю, мы рассказываем Фрэнку о себе потому, что на самом деле хотим быть услышанными… Это в нашей природе, дорогая.

Камила не обратила на нее внимания:"

"— Наш доктор Картер лечит прикосновениями, а мой муж, отшельник Эрл, может от прикосновений умереть. Мэри Лу дышит под водой, Кевин становится прозрачным, когда нервничает, у Милнов во время полнолуния становятся пушистыми уши, чертовы близняшки Красперс умеют двигать предметы взглядом, и крошка Артур туда же… И это я еще ничего не сказала о Джеймсе, мальчике, который ожил!

— А вы? — ничуть не оробев, спросил матадор.

Фрэнк ухмыльнулся. Уж Камила-то была самой обыкновенной, обыкновеннее некуда, только разве что непонятно, как в таком компактном теле помещалось столько злокозненности. Правда, недавно она каким-то образом изменила свою ДНК, породнившись с морским чудищем, — все для того, чтобы выскочить замуж. Это обескураживало: каждый житель деревни с удовольствием бы отказался от своих особенностей, уж очень все это мешало жить в большом мире, а Камила сотворила с собой такое осознанно.